Сестра печали любовь

Но впереди, казалось, в самом центре всего, в черном небе потолка был прорублен люк, из которого падал косой поток света, высветлявший, а, казалось, что выжигавший на полу квадрат. Это яркое серебряное пятно на полу представлялось лазом в нижние ярусы пространственной пирамиды, куда большинству из верхнего мира проход закрыт. Поскольку на дворе стояла ночь, свет, очевидно, источался уличным фонарем. В этом потоке, будто рожденная им, под тем же углом наклона парила лестница – их ближайшая цель.

– Кому наверх? – как бы вопрошала она.

Пол подвала, в котором они очутились, был усыпан битым кирпичом. Казалось, кто-то безумный с молотком ползал здесь на коленях, и, не ведая ни цели, ни предела усилиям, все крошил и крошил камень. И если в ботинках еще как-то можно было по битому полю пройти, то вот босиком... Брат Шимон снова с сомнением посмотрел на ноги Тамары. Снова качнул головой с сомнением и сказал:

– Идите первой. Осторожно, прошу вас. Не торопитесь.

Тамара, вот уж птаха так птаха, пропорхнула до лестницы, не сдвинув с места ни один камешек.

Они оказались в чьем-то дровяном сарае, поленницы дров были уложены вдоль стен. Тут же стоял большой ящик с углем. Брат Шимон толкнул дощатую дверь, та со скрипом распахнулась, открыв им выход в подлунный мир.

– Вот он, ваш дом, – сказал провожатый.

– Правда! – выдохнула Тамара, узнавая место. – Никогда не думала, что здесь есть вход в тоннели.

– Как и все, Тамара, как и все. Мало кто задумывается о том, что у него под ногами.

– Вы знаете мое имя? – удивилась Тамара. Она-то Шимона узнала сразу, но не думала, что и ему о ней что-то известно. – Откуда?

– Не важно. Идите уже, парню нужна помощь.

– Пойдемте с нами. Я вас чаем напою.

– Нет-нет, мне лучше здесь не светиться.

– Вот вы какой... Таинственный. Но мы с вами еще встретимся? Пожалуйста, зайдите как-нибудь! Или позвоните. Мне обязательно нужно с вами поговорить. Об одной нашей общей знакомой. Зайдете?

– Возможно, не буду зарекаться, – уклончиво, как человек, не дающий пустых обещаний, ответил брат. Капюшон рясы оставался накинут ему на голову и глубокая тень скрывала его лицо, поэтому пытаться рассмотреть его выражение было делом безнадежным.