Сестра печали любовь

Только смотрит задумчиво, качает головой и хмурится. Точно не может сообразить, кто она такая и откуда на его голову свалилась.

Целительство ее тоже ушло куда-то в сторону, а ведь она так надеялась на него, что оно не позволит ей замыкаться в своей тоске и горе. Но вот уже, сколько дней – никого. Да, по сути, после Кумбарского никого и не было.

Так, может, и Кумбарского не было? И вообще, никого?

О, Господи! Прости! Я сама не ведаю, что несу!

Но хуже всего, и в этом причина, что от Сережи по-прежнему никаких вестей.

Тихо. Глухо... Тоска!

Чувство, что все ее бросили, оставили, становилось невыносимым.

А, между тем, весна проходит мимо нее.

И она подозревала, что ее собственная весна тоже кончилась, прошла безвозвратно.

Сереженька, где ты? Почему не шлешь мне весточки? Ты забыл обо мне? Или, быть может... разлюбил?

От невыносимой, ужасной мысли душа покрылась, обсыпалась инеем, и сердце застыло, замерло в груди. Ей невыносимо захотелось увидеть любимого прямо сейчас. Ведь когда любишь так, как любит она, все возможно.

Тамара знала один способ увидеть невидимое и ускользающее. И пусть день сегодня непонятно какой, неблагоприятный для того, что она задумала – плевать. Сила ее любви преодолеет все препоны, все условности и ухищрения мироздания.

В комнате давным-давно сгустились сумерки, и она сидела в темноте, не ощущая потребности зажечь свет. Сколько времени, она не знала, ей казалось, что уже глубокая ночь.

Встав с дивана, и двигаясь так же в темноте, она ощупью нашла пачку больших свечей, купленных еще к Новому году.

Тогда они не пригодились, а вот теперь сослужат свою службу. Должны, просто обязаны.

В ванной комнате на стене висело старое, потемневшее и подернутое патиной, доставшееся ей от прежних хозяев овальное зеркало. Этот оптически-магический прибор как нельзя лучше подходил к тому, что она наметила совершить.

Тамара расставила свечи вокруг зеркала и зажгла их. Тьма отпрянула, запахло воском, тайной. Пространство сузилось до размеров небольшой комнаты, наполненной шелком теплого желтого света.

И лишь в зеркале, отороченный с двух сторон отражениями свечей, обозначился провал. Это была дорога в мутную непроглядную даль, идти по ней у Тамары не было никакой возможности, и даже повторить тот фокус, благодаря которому она пробралась за черный занавес, где дул скверный ветер, она не могла. В тот раз ее никто не ждал, и ей удалось застать кое-кого врасплох. Теперь же, она чувствовала, нетрадиционные пути для нее заказаны.