Сестра печали любовь

Про Антона сам объясняй, где он делся, ясно? Ты набузил, ты все и улаживай. А вот это я заберу с собой. – Он поднял валявшуюся на полу колдовскую книгу. – Гримуар твой чертов.

– Нет-нет-нет! Ее никак нельзя! – запротестовал Борис, но Гектор его не слушал. – За нее мне не рассчитаться!

– Да, я сказал! Это я забираю. В качестве страховки, чтоб не сбежал.

Однако Борис таки сбежал, пропал, будто его корова языком из яви слизала, и больше его Гектор никогда не видел. Болезнь его быстро прогрессировала, и в скором времени, бросив все, ему пришлось ретироваться в город В*, город его детства.

Где и залег, по собственному выражению, зализывать раны.

Хотя, тут лижи, не лижи – все бесполезно. Требовалось что-то более сильнодействующее.

Кумбарскому удалось каким-то образом выкупить у города в личную собственность старое монастырское подворье в центре города. Там долгие годы располагалась автобаза, но предприятие перевели в промзону на окраине, а на освободившемся месте хотели устроить музей, или отдать его церкви.

.. В общем, никак не могли решить, что лучше. А пока решали, появился Кумбарский и обратил все в свою пользу.

От того подворья за время промышленной его эксплуатации, на самом деле, мало что осталось, лишь остов большого дома и полу разрушенные мощные стены вокруг него. Эти стены и этот район в городе В* были известны, как Муры. Вот в этих-то Мурах Кумбарский и устроил свою резиденцию. Дом восстановил, обустроил, приспособил для жизни, а стены надстроил, где они посыпались, отремонтировал, воздвигнул мощные, как в старину, ворота, и замкнулся за ними от внешнего мира.

Только камеры видеонаблюдения посверкивали стеклами объективов вовне.

В подвалах резиденции и под монастырскими стенами при строительных работах были обнаружены глубокие и обширные подземелья, соединявшиеся с разветвленной системой подземных ходов. Про ходы те ходили слухи в городе всегда, правда, мало кто их видел – и вот, они открылись Кумбарскому. Надо сказать, что он с интересом взялся их исследовать.

И не боялся ничего и никого – кроме духа монаха Шимона, которого видели в тех подземельях пару раз. Чего-чего, а встреч с призраками он старался избегать.

Однако болезнь его прогрессировала, если можно то, что с ним приключилось, назвать болезнью. Поскольку все способы лечение были им испробованы, и ни один не принес даже облегчения, он решил, что клин следует выбивать клином, и принялся изучать магию. Точней, колдовство.