Сестра печали любовь

Свеча тут же вспыхнула абсолютно вся и расплавилась, превратившись в длинную лужицу воска. И тогда по этому жидкому мосту жар, накопившийся внутри звезды, вырвался наружу и толстым лучом ударил по Гектору. Каким-то чудом тот успел увернуться, оттолкнувшись от огненного потока обеими руками.

Луч ударил в зеркало, высветив и напитав жаром все видимое зазеркалье, а потом, отразившись каким-то невероятным образом, под несоответствующим углом, бросился на Антона Дурилло, застывшего в изумлении у двери пограничным столбом.

Тут уж полыхнуло, так полыхнуло, загрохотало, комната наполнилась едким дымом. Гектор едва успел заметить, как Добинго-Бонго захлопнул и отбросил книгу, а потом, в резко наступившей темноте, стал выкрикивать в повелительном наклонении какое-то короткое слово, повторяя его снова и снова.

Поскольку ноги его больше не держали, Кумбарский сполз по стене и сел на пол, и следующий отрезок времени выпал из его сознания. А, может, ничего и не было. Но когда он вновь осознал себя и свое место на земле, свет в комнате был включен, штора отдернута и окно раскрыто.

Дым уже выветрился, и лицо его овевал залетевший со двора ветер. Повсюду вокруг, белея тушками, как дохлая рыба на берегу отхлынувшей реки, валялись потухшие свечи. Дверь оставалась закрытой, но ни Антона, ни кота, виновника всех бед и провокатора, нигде не наблюдалось.

Гектор с трудом поднялся на ноги. Его качало из стороны в сторону. Потом он увидел свои руки, черные, точно обугленные, и чуть снова не упал.

– Что это? – протягивая руки Борису, спросил он его.

– Н-не знаю, – ответил тот заикаясь. – Что-то пошло не так. Все пошло не так. Чертов кот.

– И что теперь? Сделай что-нибудь! Ты же маг! Пусть что-то пойдет уже так!

– Я н-не могу, н-не знаю.

– А где Антон?

Борис пожал плечами.

– Н-не знаю. Там, где-то.

– Где, там?

– Там. Сила его забрала. Проклятый кот.

– Дальше-то что? Как ты думаешь вот это все устранять? Приводить меня в норму? – продолжал ввиду еще не прошедшего шока достаточно апатично допытываться Гектор.

Сил на злость у него не оставалось. Срочно нужна была передышка.

– Н-не знаю, – твердил свое Добинго-Бонго. – Надо сообразить. П-подумать.

– Ладно, думай. Даю тебе сутки, до завтра. А завтра, если ничего не придумаешь, мои ребята сдерут с тебя кожу. Я не шучу. Мне же понадобится кожа на пересадку, правда? Вот, твоя пойдет. Или на барабан натяну! И не вздумай пропасть, понял! Потому что тогда одной кожей не отделаешься.