Сестра печали любовь

В группе работал звукорежиссером Антон Дурилло, совершенно помешанный на музыке человек, которому ни до чего, что к ней не относится, тем более, до магии, не было никакого дела. Но когда Гектор начал поиски колдуна, который реально в теме и в силе, а не шарлатан, и выяснилось, что найти такого большая проблема, именно Антон Дурилло вызвался ему помочь.

– Сосед по коммуналке у меня маг, – сказал он Гектору. – Магистр белой магии. Борька Добинго-Бонго.

– Что за фамилия такая чудная? – удивился Кумбарский.

– Это у него, похоже, псевдоним.

– Из потомственных? – допытывался Гектор. – Маг он со стажем?

– Фиг его знает. Раньше он вообще-то официантом работал в вагоне-ресторане, во Владик мотался. А однажды вернулся из рейса и говорит: все, я теперь маг. Наитие, говорит, снизошло. Правда, он последнее время не практикует, сил, типа, набирается. Но если хочешь, я тебя с ним сведу. Мне он по-соседски не откажет. Тем более, за хорошие деньги.

– Что, жадный до денег?

– Да нет, не особо.

– Что же он себе денег не наколдует? – Гектор хитро прищурился.

– Так он же белый маг, а это все равно, что святой. Что Бог подаст – то и съест.

– А Бог ему, что же не подает? Не заслужил?

– Говорит, не заработал еще. В любом случае, не знаю, как пользы, а вреда от него точно не будет. Ну, что, рискнешь?

Гектор рискнул. Тем более, подумал, что это его первый опыт общения с колдуном, так что белый вполне себе подойдет. А там, глядишь, и посерьезней специалист отыщется.

Колдуна Бориса против уговора дома не оказалось, и они сидели и ждали его на кухне. А пока ждали, чтоб не скучно было, да и так, чтобы решимость не иссякла, пили виски, бутылку которого прихватил с собой Гектор. Горячительное запивали чаем с черносмородиновым вареньем из пузатых фарфоровых чашек с ярким цветочным узором, получалось душевно. И напряжение нервическое отпустило, и беседа текла неторопливо. На кухне можно было курить, Гектор взгромоздил ноги на угол стола и, откинувшись на спинку стула, пускал дым в потолок.

Это был крепыш среднего роста, лет сорока с хвостиком, рассуждая о величине которого можно было сильно ошибаться.