Кривой вечер

«Семь спиц, опять это число! А мне казалось, что такие конструкции как правило чётные».

– Почему у колеса семь спиц?

– Таму што ў майго млына сем колаў.

Он не понял, при чем тут мельницы, но этот ответ был настолько же непонятен, как и всё происходящее вокруг. Поэтому Максим просто задал следующий вопрос:

– Кто вы?

Старик молчал, и молчание это затягивалось. Чтобы прервать наступившую тишину Максим хотел было переспросить, но в этот момент услышал:

– Насамрэч я твой стары сябра.

– Но я вас первый раз вижу, - сказал Максим.

Старик кивнул.

– Яно канешне дужа бянтэжыць - з такім табой весці размову. Калі мы вырашылі, што інакш рубіны здабываць будзе надта рызыкова, я і не падумаў, які кошт ты гатовы за гэта заплаціць. Што такое чалавек без памяці, хай ён нават самы магутны чарадзей. Самотныя зараз часы, вар’яцкія. Аднак я шчаслівы быў цябе пабачыць.

Старик посмотрел ему в глаза, и он не ушами, а будто внутри себя услышал: “Да сустрэчы наступным годам, Сім.”

Максим резко вдохнул. И тут кабинка остановилась.

***

Максим ехал в пустом трамвае, но не помнил, как он в него сел. На Горовца всё было затянуто плотным туманом, и обрывки сна, которые он пытался поймать, глядя в запотевшее окно вагона, никак не хотели сложиться воедино. Максим помнил только свой последний вопрос. “Кто вы?” - шепотом повторил он и заметил на запотевшем окне надпись, на которую раньше не обратил внимания. “Ксене М”. Только написано было странно, буквами в их зеркальном отражении. Выйдя из трамвая, Максим еще раз бросил взгляд на это окно.

Прочитал. И долго стоял на остановке после того, как последний трамвай исчез в тумане. Стоял и смотрел в темное небо. Что-то древнее проснулось у него в груди, что-то нежное и тоскливое.

Маг Сим, чародей под маской забвения, стоял под низким зимним небом и боролся с нахлынувшим чувством. Потому что вспоминать было нельзя. Потому что - он точно был уверен - ему необходимо ровно через год принести на тот берег Свислочи ещё семь жетонов метро. Потому что.. Потому что.. что?

***

Окно технического помещения дамбы мерцало теплым оранжевым светом.

Старик сбросил тулуп и положил на запыленный стол рядом с горящей свечой семь жетонов метро. Постоял, перебирая грубыми пальцами розовые пластиковые кружки, а потом провел над ними ладонью. Буквы “М” вспыхнули и исчезли, а сами жетоны засветились рубиновым, и сквозь это свечение проступили золотые лучи, ровно семь. По рубину на каждое колесо. Колёса будут крутиться, ещё год город будет в порядке.