Орлиный Приют

– Знакам всего-то неделя, – Алья погасила снежно-белое заклятье. – И не в себе мастер Шьян был как раз с неделю. «Безопасный огонь» все колдуны учат?

– По желанию, – кивнула Хьёза. – Я не сыскная, но «огонь» освоила. Просто интересно. Больше тут заняться особо нечем, только учиться. Знаниями и опытом обмениваться. Вот и обмениваемся.

И ещё минус один вопрос...

Алья вопросительно посмотрела на начальство, но оное упорно писало, не поднимая глаз. Она кашлянула, на всякий случай снова зажгла заклятье правды, встала и коротко поведала историю изучения гробниц.

Расколотые гробы. Мелкий камень. Пропавшие орлы.

– Посмотрите потом, – Алья выложила из сумки три склянки со слепками. – Поглощение или нет. Пока это три разных слепка, мне некогда было размножить.

– Мне тоже выдайте, пожалуйста, – снова оторвавшись от записей, попросил мастер Ирьян. – И всё остальное. Мне нужны все материалы.

Мастер Ньерс уже всё подготовил. Он вытянул из-под стола коробку и всем присутствующим раздал по мешочку со склянками слепков, которые он сделал с документов и трупа тайком от своего главы.

Мастер Ирьян сразу же спрятал свой во внутренний карман пальто и снова зашуршал бумагами.

– Один или двое? – Бьён с тревогой посмотрел на Алью. – Или банда?

– Колдун, скорее всего, один, если всюду поглощение, – тихо отозвалась она. – И он совершенно точно приютский. А один или двое... пока не пойму. Пока выходит, что он и один со всем справляется.

– А ещё ему – или ей – за тридцать лет, и он – или она – обучался вашему колдовству здесь.

И долго, раз освоил маскировку, – мастер Ирьян начал собирать бумаги в стопку, тщательно складывая лист к листу. – Много ли среди ваших таких? Кто после тридцати лет внезапно отчалил в поисках лучшей доли, но не нашёл её и решил вернуться за, так сказать, повышением благосостояния – скорее всего – за счёт ваших реликвий? Много?

– Да, почитайте, полгорода, – сухо ответил мастер Ньерс. – Если не больше. Молодёжь наша делится на две группы: кто-то, как Альяра, уезжает сразу, едва шестнадцать стукнет, а кто-то помыкается лет до тридцати-сорока, осознает тоскливость своего бытия и решит что-то в своей жизни поменять – как правило, город.

Для начала.

– Но жизнь-то в «большом мире» совсем другая, – подхватил мастер Ирьян. – Чайные и рюмочные, плавучие театры и выставки, настойки и... Затягивающие развлечения, долги, тяжёлая работа почти без выходных – в отличие от спокойной жизни здесь...