Лицом к своей тени

Это направление философии себя дискредитировало ещё в девятнадцатом... идеализм, что ли? – ну, о том, что мир существует только там, где ты на него смотришь. А я оглянулся слишком быстро…

Пока он зависал на пару минут, вы уже в самом центре, неторопливо плывёте по артефакту любого города этой страны – улице Ленина. Фигура вождя нависает над вами из смурного городского неба, протянутая рука опасно топырит над капотом бронзовые пальцы... 

- ...Кукловоды, - говорит Рантье, и ты едва не вписываешься в постамент, ощутив невидимо восходящие от колёс нити, - Их чёрные бархатные костюмы и сетчатые маски.

Пыль, сухая плесень, скрип уносимых декораций. Собственно, театральный запах везде одинаков. Здесь налево. Прямо. И пристань в том дворике, пожалуйста. Пожалуйста, понезаметней. 

Пальцы даже не дрожат – прикуриваешь спокойно. До сих пор за рулём больше пяти минут находиться не случалось... Рядом, чуть от глаз отлипло синеватое эхо фар, проявляется четырёхэтажное здание; явно не жилого назначения, мрачное, словно летучий голландец.

Пара малых окошек на углу, приют охраны, вероятно. Рантье открывает дверь и подаёт руку – собственно, этого ты и ждала (это же Рантье!); прохлада и сырость, блики реклам за углом. 

- Ну, и где твоё начало? 

- Здесь. Это кукольный театр. 

Единственный раз в жизни ты всходила на это крыльцо, лет в пять, или в шесть, что ли... Перестроили с тех пор, увеличили, ты выросла, забыла. Твой спутник уверенно сворачивает мимо, за угол, где лукаво подмигивает красный зрачок домофона – служебный вход.

 

Угрюмый пожилой вахтёр почёсывает в распахнувшемся проёме камуфляжно-тельняшечную грудь, расправляет сивые усы и с чувством жмёт Рантье руку. На тебя и не смотрит: молча прячет в свою конторку подношение – фунфырик неизменного «хеннеси» - брякает на стойку связку ключей и утыкается в лохматую вкусную книжку. 

Пока вы идёте по теням коридора, ты с тихим ужасом бросаешь взгляд в зеркальные стены. Брильянтовое сияние на руке Рантье, блик на его проборе – и твоё бледное, совершенно детское сейчас лицо, огромные глазищи.

.. Старому извращенцу и его юной метрессе просто было негде? – примерно так это выглядит в причудливом освещении дежурных бра. Захотелось, блин, экзотики! Ёжишься в своей кофте-сеточке. 

- В общем-то, это мутная история, - говорит твой спутник, сворачивая в самый тёмный из всех углов, - сама поймёшь, если понадобится. Но с тех пор я сюда захаживаю иногда, на правах своего...