Пустота

Ты удивишься, но в мире неисчислимое множество несчастных людей, желающих начать жизнь заново, забыть некоторые моменты их прошлого.

— Но зачем это всё вам?

— Я — не человек, думаю, ты и сам уже догадался. В подземных Чертогах обитают разные создания, смысл и способ существования некоторых из них покажется тебе странным, отталкивающим или невозможным. Так вот, даже здесь дети Пустоты слишком отличаются от всех остальных и держатся особняком. Почему — отдельная история, сейчас не об этом. В Эпоху войн привлечь пустотника на свою сторону считалось чуть ли половиной пути к победе.

Она сделала паузу. Лёха глянул в сторону Ипполита: тот со скорбным выражением на лице внимал рассказу.

— Второй вариант оказался проще, — продолжила подземная красавица. — Конец Эпохи войн стал концом и для этих странных созданий. Только потому что их возможности оказались полезны для подлых и низких дел, потому что они такие, какими их создал Творец, — печально закончила она.

Белоснежка надолго замолчала, задумчиво глядя мимо Лёхи, Ипполит скромно стоял в сторонке, прислонившись к каменной сосне, и парень не сразу решился нарушить воцарившуюся тишину, размышляя над только что прозвучавшей историей. Она сама — дитя Пустоты, или всё же — Ипполит? Или в чём интрига? Ко всему прочему, Рябинина неприятно царапнула мысль, что этот монолог пугающе смахивает на исповедь психа-убийцы из дешёвого фильма ужасов.

— И что же было дальше?

— А дальше ничего интересного, интриги без пустотников — такая скука, — как-то зловеще улыбнулась Белоснежка.

— Судя по тому, что я услышал, не всех их уничтожили, ведь так? Иначе, зачем мне знать всё это?

— Да, не всех. Но мы это не афишируем.

— И этим существам нужна чужая память?

— Да. Память, эмоции, воспоминания. Они этим живут. Ну, на данный момент это выживание, конечно. Вот и приходится заниматься собирательством человеческих дум, чаяний и неврозов.

И она резко взмахнула рукой, и Лёха от неожиданности вздрогнул. Вдруг к её ногам со всех сторон начали сползаться тени, образуя собой призрачное змеиное кубло, которое мерзко шевелилось и росло, росло, росло, пока не достигло размеров, по меньшей мере, слона.

— Что это за?.. — отшатнулся Лёха.

— Хмарь.