Время Крысолова

— Если милорд Ковальский — это вы...

— Я. Проходите.

В прихожей, помогая гостье снять пальто и шляпку, Хальк старательно мучился подозрениями: где он видел эту особу, кто она такая и зачем явилась по его грешную душу. И еще... О поколениях своих благородных предков он помнил очень слабо. Так что “милорд” — это было слишком.

Мимоходом глянув в пыльное зеркало и кивнув раскрывшему от удивления рот Кириллу, дама прошла в гостиную. Она проигнорировала кресла у камина, в нерешительности постояла перед книжным шкафом — видимо, оценивая библиотеку, и к тому времени, когда она по-хозяйски уселась за секретер, сомнений у Халька уже никаких не осталось.

Только горькое возмущение: почему это должно было случиться сегодня?

— Давайте познакомимся еще раз, — сказала дама. — Поскольку, я вижу, нашей встречи в Генуэзе в августе, перед началом осады, вы не помните. Ажаль. Пиво было вкусное.

Он вдруг как наяву увидел пустую жаркую улицу, дикий хмель и виноград, расползшиеся по забору, и себя в компании какого-то помятого мужика, сидящего на лавочке в тени.

Пиво «Белая акация», узкие бутылки зеленого стекла, плотная пена стоит над запотевшими горлышками… А потом визит к дожу Генуэзы Сташицу. Эта особа приехала тогда из столицы за Юлиушем, чтобы увезти его в только что созданный Корпус. Юлиуша она, стало быть, не узнала.

— Вы Александр Ковальский, проректор Корпуса ее императорского величества. Гласный надзор полиции и специального централа департамента печати и безопасности.

— Угу. Кирилл, выйди вон!

Дама изобразила на бледном округлом личике снисходительную улыбку.

— По всей видимости, это ваш ученик. Ну... пускай. Так или иначе, но учениками я тоже собираюсь заняться.

— А вы кто? — Тогда, в сутолоке предвоенных событий, она так и не успела ему представиться; Хальк только помнил, что называл ее Джемма, и это имя не вызывало в нем ничего, кроме раздражения. Все-таки грамотность – страшная сила…

— Меня зовут Джиованна. Мона Джиованна Риварес. С сегодняшнего дня и вплоть до особого распоряжения государыни я буду лично курировать состояние дел в Корпусе и непосредственно вашу деятельность.

Да, кстати, пока я не забыла. Особым распоряжением государыни въезд в метрополию вам запрещен. С первого марта.

— А сегодня, — уточнил Хальк. — двадцать первое февраля. Значит, я еще успею съездить в столицу и переговорить с главой департамента печати и безопасности. Чтобы меня избавили от вашего... м-мм... присмотра.

— Едва ли это поможет.