Время Крысолова

— И ты не нашел другого места, чтобы мне об этом сообщить?

— Я наивно полагал, что уж здесь-то ты врать мне не станешь.

— Да пошел ты!..

Феличе пожал плечами. Собственно, ни на какие откровения со стороны Гая он и не рассчитывал. Но считал себя обязанным предупредить кузена – если Гай вдруг забыл, чем заканчиваются такие игры.

Он скинул на скамью плащ, вынул платок, протер фаянсовый медальон на надгробии, смел с перекладин воинского – анкского -- креста налипшую иглицу, достал откуда-то еще одну вазу.

— Пойду, воды налью, — бросил хмуро.

Гай почти без сил опустился на скамью.

Зачем он приехал в Эйле?! Каким нужно было быть дураком, чтобы согласиться на эту встречу с кузеном… Почему он всегда чувствует себя рядом с Феличе полнейшим ничтожеством? Или это так и есть на самом деле?

Порошила с низкого неба мелкая снежная крупа. Гай подставил ладонь. Снежинки медленно таяли, оставляя на черной коже перчатки круглые капли. Вот так же они будут таять на лиловых траурных штандартах… он помнит, что это такое – государственный траур… Гай внезапно ощутил приступ тошноты.

Захотелось немедленно вытереть руку. Он с силой провел по лежащему рядом плащу Феличе и очень удивился, когда острая игла сквозь перчатку оцарапала ему ладонь.

Золотая длинная булавка с зеленым хризопразом в круглом навершии-ушке, воткнутая по самый камень в угол воротника. До невозможности знакомая вещь. Феличе не расстается с этой игрушкой с тех самых пор, когда на последней Мистерии, которую проводил Круг, государыня пропала.

А сам Феличе очнулся утром в шатре без памяти и еще несколько часов не мог вспомнить, что с ним было до того. И откуда взялась воткнутая в основание шеи вот эта самая булавка.

Гай осторожно вынул булавку и так же осторожно вколол ее в подкладку сюртука. Он найдет этой вещи лучшее применение.

Дожидаться, покуда вернется кузен, Гай не стал. Быстро прошел боковой дорожкой между нависающих низко заснеженных еловых лап и испытал мимолетное удивление, заметив вдалеке, у чужих незнакомых могил, двоих людей.

Это были Киселев и стервец Миксот, Гай узнал их сразу, но к чему этим двоим понадобилось шариться по кладбищу в такой час, Сорэн предпочел не думать.

Ноябрь 1895 года.

Твиртове, Эрлирангорд.

Мир выворачивается наизнанку и кровоточит. Пахнет дождем, мокрым камнем и палой листвой. Ноябрь, слякоть, обнаженные ветви деревьев. Башня Аптекарского флигеля запрокинута в серое, сизое, как голубиное крыло, небо.