Время Крысолова

Что происходит с человеком – даже не с человеком, нет, с творцом – когда та невесомая субстанция, под которой они все привыкли понимать власть Слова над миром, исчезает, растворяется в воздухе? А сомневаться в том, что они все имеют дело именно с этим, глупо. Они все так долго и так старательно пытались вместить это самое Слово хоть в какие-то приемлемые границы… так надо ли удивляться тому, что наконец достигнут искомый результат? Цензура, «крысятники» , Эйленский корпус, превращенный, стараниями Алисы, из образовательного учреждения в гетто…

А она сама? Черт знает сколько лет назад он сказал ей, что нужно уметь не только выбирать – между светской властью и абсолютным текстом — но и быть готовым принимать последствия этого выбора.

А в Генуэзе он все так же безуспешно пытался ей объяснить, что нынешнее мироустройство завязано исключительно на их противостоянии, а она все так же упрямо не желала ничего понимать.

И вот теперь война закончена, и хотя мир между ними так и не наступил, спорить больше не о чем.

Мы стали просто буквами на бумаге, а вокруг осень, дожди, и чернила оплывают, и мы исчезаем вместе с этими лиловыми подтеками, и надо признать, дорогая, это не самый худший исход.

— Вы должны приехать в столицу, — сказал Феличе.

— Да? Чтобы потом у департамента исполнения наказаний был веский повод рассказать мне, какой я лапочка, и изменить меру пресечения?

— А если бы я сказал, что от этого зависит чужая жизнь?

— А она зависит? И потом, милорд Сорэн, о ком, в конце концов, идет речь? Правильно ли я понимаю?.

.

— Стал бы я просить вас за кого-то другого, — проговорил Феличе устало.

Хальк на мгновение представил себе осенний Эрлирангорд – с его залитыми дождями проспектами, грязной листвой, которую ветер швыряет под ноги, нахохлившихся химер на уступах Твиртове – и женскую фигурку, бредущую под зонтом по мокрой парковой аллее… Почему он увидел Алису именно такой? Откуда столько безнадежности в этом дожде, в этих облетающих тополях и вязах векового парка? И дождевая морось постепенно размывает картинку, и исчезают, растворяются в пространстве и деревья, и серое небо, и тусклое золото листвы… так бывает во время Вторжения – если смотреть извне, можно увидеть, как меняется мир, как будто гигантский ластик вытирает картинку мироздания, и на чистой глади листа возникают новые узоры… Благословение господне, что это дано только Хранителям.

Но почему – сейчас?

— Похоже, милорд Сорэн, что власть Слова покидает этот мир. И ничего не оставляет взамен.