Время Крысолова

У полковника имперской службы печати и безопасности мессира Ковальджи имелся богатый опыт по части подобной бредятины. Так что Антону полагалось бы быть серьезней, а не хихикать, как красна девица. Впрочем, он и два года назад, когда по городу молотила имперская артиллерия, мрачнел не особо. А уж как информацией делился — это была сказка. Один запросто заменял всю пресс-службу. Михаил познакомился с полковником еще в самом начале волнений, на стадии почтово-дипломатических реверансов между Генуэзской мэрией вкупе с Сенатом и мессирами из Твиртове.

Все это время полковник Ковальджи вертел в руках спичечный коробок, встряхивал картонную коробочку, время от времени зажигал спичку и смотрел, как она горит, как дергается малиново-синий венчик пламени и ползет вниз, к пальцам, угольное пятно.

— Так за кого, ты говоришь, она выскочила?

— За Сорэна, — сказал Михаил сдавленным голосом, ощущая странный стыд. Как будто это он собрался к магистру безопасности и печати в содержанки, а не его сестра.

Антон пожал костистым плечом, дождался, покуда догорит до самых пальцев очередная спичка.

— А что, собственно, тебя смущает? Милорд Феликс человек вполне порядочный. Радоваться надо.

— Я бы радовался. Но милорд Феликс Сорэн тут ни при чем. Кстати, давно его на публике не видать. Не знаешь, почему?

— Понятия не имею. Говорят – болеет. Нет, но ты сказал – за Сорэна… это за Гая, что ли?!

Михаил убито кивнул. И пояснил, что ни о каком замужестве и речи не идет. И вообще, страшно ему за сестру. Вся эта скоропостижная любовь – неспроста.

— А от меня ты чего хочешь? Чтобы я между ними костьми лег? – спросил Антон нехорошим голосом, и Михаилу как-то сразу вдруг сделалось ясно, что есть вещи, с которыми даже полковник Ковальджи ничего сделать не может.

— Но я постараюсь, — сказал Антон и зашипел, когда догоревшая до самого конца спичка обожгла ему пальцы. – Не обещаю, но… слушай, а вот это что у тебя такое?

Он ткнул пальцем в газетную страницу – как раз в столбец с объявлениями, — и принялся совершенно неприлично хихикать. Михаил поднес к глазам газету. Крупными буквами, в рамке, был набран текст, под текстом – телефонный номер.