Партия. Брошенная ставка. Том I

Цепляясь за нижнюю часть механизма, верёвка змейкой проходит через все ролики, и привязывается к куску дерева – по моему приказу его приложили к боковине козел. Всё это механическое устройство из металла. И ладно ещё трубу или ролики выковать – но как у него получилось сделать шарики для подшипников? Сколько бы ни думал, а всё понять не смог – а задавать такие вопросы бессмысленно, всё равно ответа не получу.

Сначала люд смотрел за мной с явным возмущением, но постепенно заинтересовался. А когда бревно скатилось по боковине козел и натянуло верёвки – народ аж ахнул.

Верёвка хоть и затрещала, но выдержала, а вот пень дёрнуло и приподняло на целый сантиметр.

– Земля ходит, – прошептал кто-то из детворы.

– Так и должно быть, – грозно ответил я, приказав двум мужикам навалиться всем весом на бревно. Затрещали корни, земля вспучилась, пень натужно приподнялся из земли. Я приказал рабу, который из крестьян, взять телегу и привести земли от нужника да засыпать получившуюся яму.

– Как закопаешь яму, сдвинь корень обратно под эти козлы.

Сами козлы, и этот механизм – не трогать! – я специально повысил голос, переключая всё внимание на себя. – До завтрашнего вечера всё это будет стоять здесь, чтобы каждый мог видеть, что его императорское величество предвидел наши сложности. Он позаботился облегчить наши суровые будни. Но корчевать пни пригодится смолокуру.

Я достал из ящика оставшиеся два мешочка. Четыре нижних части механизма, и четыре верхних. В каждой только по два ролика, в отличие от висящей на козлах с пятью роликами – но и этого хватит.

– Ими мы будем строить дома. С ними поднимать брёвна так же легко, как сейчас пень вытащили. Четыре мужика на строительство, не больше. Это, – я потряс мешочками и показал на висящий механизм, – личная придумка нашего царя и императора! Он их придумал, сделал, и даровал мне с одной лишь целью – облегчить наш труд и быть уверенным, что поселение будет построено. И оно будет построено! Неважно, на сколько отложено строительство домов, на месяц или два – никто из нас не встретит морозы в палатках.

Никто. Но благодарить вы будете не меня, а только его императорское величество. И только его!

Я закончил гневную тираду. Все молчали, ошарашенно смотря на мешки в моих руках, на козлы с механизмом. Говорить никто не осмеливался. Я же и сам собирался молчать как можно дольше – если начать что-то спрашивать о возражениях и непонятках, то можно уронить свой авторитет. А этого недопустимо.