Полянский. Детектив-медиум. Новое дело

Нужно было ещё доплатить, и попросить дать ей общий наркоз, тогда успел бы уехать, и она не остановила.

«Не смей его трогать! Не смей!».

«Но то, что он сделал! Я не хочу, чтоб ты снова проходила через это!» – язык еле ворочался, горло сжало.

Он даже не пытался звучать твёрдо и убедительно. Глаза щипало горячим песком. Собравшись, только чтоб не разрыдаться тут при ней, Тимофей смотрел на вспучившуюся краску под потолком палаты. Грязноватые потёки в углу. Пузыри остались после протечки крыши, частично чешуйки осыпались, открыв старую стену.

«А я хочу! Мне было хорошо с ним! Только с ним! Не смей его трогать!» – визжала его нежная русалка. – «Не смей, слышишь! Если ты что-то сделаешь, я не буду жить! Кроме него мне нечего терять!».

Тогда он послушал её, пообещал. Клял себя за мягкость, но боялся, знал, что она действительно умрёт, не станет пугать суицидом. Она так много для него сделала. Её водянистое тепло обманчиво сулило нормальную человеческую жизнь. Эту странную привязанность посчитал бы здоровой только слепой.

И вот уже шесть лет несколько раз в год она встречалась с Габриэлем, и потом, будучи «на работе», тосковала без этих свиданий. К своему ужасу и стыду Тимофей не мог вовсе избежать её воспоминаний, когда Николь навещала его дома. Поэтому иногда видел, как она, гибко склоняясь, вдыхает золотистую пыльцу, жадно слизывая со стола каждую крупинку, дарующую блаженство. Как погружается в бессознательную сладкую иллюзию, со счастливым стоном прижимаясь к Габи, страстно ненасытно обнимая.

С больной гудящей головой вынырнул из беспросветного омута памяти. Полянский вздрогнул, его просто передёрнуло от отвращения. Успокаивая грохот сердца, стал медленно дышать.

«Ну, уж нет! Ника свой выбор давно сделала, а вот Софию этот уродец точно не получит!».

Порывисто поднявшись, он быстро зашагал к воротам, благо, припарковался недалеко от выхода.

5.

Слышен только шорох гладкой шелковистой простыни под ними на просторнейшей кровати. В оранжерее свежо, но София не мёрзла.

Он старался только для неё, отдавал всего себя, выкладывался, не требуя взамен внимания или подчинения, это было волшебно! Прикосновения горячих губ будоражили и заводили. Он покрывал пылкими поцелуями её всю, от пальцев ног до мочек ушей, и София плавилась от удовольствия.

Длинные платиновые волосы оказались очень мягкими на ощупь.