Сети лжи. Часть 1

– Ох уж и не мыслил ни разу, – лукаво улыбнулась женщина. – Я-то помню времена, когда баловаться в алькове никому и в голову не приходило, хоть и странно оно теперь кажется. Но и жизнь тогда ценилась свято. А как розинка на всех напала, поди найди не помышлявшего. А уж вы, кентавры, что до правил – самые разбитные.

– Ты не путай отход от традиций с преступлениями, – взбеленился её собеседник. – А то не повидала на своём веку, к чему походы супротив закону приводят? Порядки, хвала Свету, не с бухты-барахты придуманы.

– Да я ведь не спорю, Октав, просто детей жаль.

– А не дурость ли с первой розинкой под венец бежать? Маменька папеньку ещё по полям катала, когда уж переженились все из её поколения. И у нас с Мидерой союз обдуманный, уж праправнук на ровесниц засматривается помаленьку. И никакого беззакония. Потому как ум надобно иметь.

– Розинка укусит, так лишь бы одёжу скинуть. Была б я свободной, как всё началось, так одному Свету ведомо, чем бы разрешилось. Всяко, бывало, нагрезится.

– Ан цепочки на шеи нет, – хохотнул кентавр. – Знать, головой думаешь. Кто б молодняк научил.

– С розинкой разум-то туманится. Да и дитятку всякий хочет поскорее. Моя знакомая толковала с ейным мужем. Совсем, бедолага, плох. И доча ихняя все глаза выплакала, как бы ни помутилась головушкой с горя.

– Тоже дурость, – не сдавал позиции кентавр. – Башка где была, дитё драгоценное с первой блажью делать? Обождали бы, и беды б не было. Ладно тот, одно мужик – ему и сообразить нечем, и всяк мужик к бабе тянется по бестолковости, да лишь бы как её зацепить и семейным стать.

– Долго ли, коротко ли опять плодиться запретят, – возразила Дэллия. – Королевство-то не резиновое.

– А, как по мне, – оно тогда и лучше было.

– Тебе-то откудова знать?

– А меньше непутёвых бегало. У соседа вон внука казнили.

– Эдак бы и тебя не уродилось вовсе! Ладно, Октав, – рассмеялась сердобольная Дэллия, – надобно места идти занимать: пока находятся охочие потешить подобным зрелищем.

– Ну-ну, бесовка! – хохотнул кентавр. – Детей ей жалко!

Аня слушала подобные разговоры с поднимающимся внутри протестом бессильной ярости. Они уже вычислили, что послужило причиной назначенной казни.