Доктор Уэйн

Я так и не смог убедить ее лечь в стационар…

— А не надо было убеждать! — бурчу я, пряча шприц, — надо было, пока она не наломала дров, отправить ее лечиться от депрессии. Сейчас без медикоментозного вмешательства, уже ничего не выйдет! — кричу на Томаса, не обращая внимания на его постную мину и смотрю на успокоившуюся, но все еще немного неадекватную Марту, — через несколько минут она станет относительно стабильной. Хорошо, что она не шизофреник.

— Что?

— У нее шизопатическое расстройство, как и у всех остальных Джокеров, что я встречал.

Будь она обычным шизофреником, никогда бы не стала тем, кем стала.

— Ты уверен? — спросил Томас с очень слабой надеждой в голосе. Шизопатическое расстройство тоже было неизлечимым. Но в отличие от обычной шизофрении, таких людей можно было привести в относительную адекватность, чем я и хотел заняться.

— Да, уверен. Настолько, что через некоторое время ее можно будет развязать…

— Что? Ты с ума сошел, парень? — почти что рычит на меня Томас, но я не настроен на дискуссию.

— К тому же я приготовил обед. И нам всем нужно поесть, — говорю ему и иду в кухонный уголок, краем глаза видя, как меня сверлят подозрительным взглядом. Подхожу к камфорке и включаю ее. Нужно подогреть уху, а то пока мы с… Томасом танцевали, она успела остыть.

— С чего ты взял, что она будет адекватной… Чарльз? — спросил он меня, явно пересилив себя и выйдя из комнаты.

— Я проходил практику в Аркхэме. Да и во время практики психотерапевтом никогда не переставал следить за успехами Аркхэмской фармакологической лаборатории.

Там уже давно выявили оптимальные дозы и степень соотношения друг с другом разных препаратов, которые на некоторое время возвращают пациентам стабильный рассудок. На два три-часа, конечно, но порой и этого достаточно, чтобы начать полноценное лечение, — говорю, помешивая суп, и вздыхаю, — простите меня за грубость, Томас, — говорю ему, повернув в его сторону голову, — однако как врач вы должны понимать, насколько это раздражает, когда дилетанты лезут в ваши дела, — говорю и впервые вижу на его лице что-то, похожее на чувство стыда.

— Это рыбный суп? — слышу голос Томаса, полного подозрительности. Видимо, он решил поменять тему разговора.

— Да. Рыбный суп. Рыбу выловил сегодня, в пруду, — говорю, помешивая довольно наваристый бульон и вижу, как Томас продолжает сверлить мне спину.

— Любишь рыбалку?

— Да. После того, как я стал колясочником, только это с учебой и спасали от депрессии.