Метроном

Марианна положила ладонь ему на грудь и сказала короткое:

— Прости, — и вдруг растворилась. Одна подвеска осталась в еë праху.

Ветер унëс гаснущие искры. Остин не смог выдохнуть: он ошарашенно отступил и сомкнул руки в замок на груди. Пошатнулся и упал на мостовую, схватился руками за голову и зарыдал. «Марианна...». Марианна исчезла. Его ласковая и добрая Марианна с рыжими кудрями и грустной улыбкой, которая никогда не говорила «прощай» и никогда не говорила «прости».

Вихрем с мостовой поднялся ворох пыли и закружился над ним как ураган.

Остин задышал часто и захлебнулся в этом нескончаемом потоке. Он поднимал красные глаза к небу: его гладь заслонила алая пелена, и расходился на части весь его свод. Казалось, с небес хлынут кровавые дожди, и начнутся божьи казни. Жгучая страшная боль пронзала покинутое сердце, и дым вокруг столбом взвивался в небо.

Марианна убегала. А в ней зрел убийственный плод. Это будет еë дитя. Это будет дитя любви.

... Риталини встала у окна. Лица горожан обернулись к небу.

Тяжелые удары колокола снова разыгрались в сонном Милове. Кровавый рассвет зажегся ярким солнцем. Оно запульсировало и лопнуло: алым дождем стал страшный взрыв. И начался ад на земле.

— Что это творится?

— По Ширме пошли разрывы. Очень дурное событие, очень дурное.

Павелла и неглиты оказались на охваченной паникой улице. Колокол бил, и под красными каплями дождя стоял визг не меньше, чем во время пожара.

— Граждане и гражданки Милова, сохраняйте спокойствие! Объявленно военное положение, поспешите добраться в безопасное место.

Капитан Бортон, взобравшийся на бочку с вином, упорно твердил в громкоговоритель. Полицейские кареты двинулись по липким улицам, проституток увозили от борделя. Колокол гремел. Люди скрывались под крышами.

Риталини снова появилась неожиданно, но сердце выдержало удар.

— Капитан Бортон, оставьте дело и забирайте отряды, — проговорила она.

Он почувствовал, как холод прошëлся по спине.

— Госпожа Риталини, это наш конец? — он обернулся к ней, спустился на землю и, вытерев руки, перепачкал весь мундир и лицо в крови.

Вирджиния улыбнулась от его скверного вида: она даже сама не знала, почему кровавый капитан приводил еë в такое положение духа.

— Это легкое недомогание. «Конец» за четверть секунды сметет все города с Равнины, — сказала она вальяжно. — Идите домой, капитан. Засните и не вспоминайте ничего.

Грохот копыт пронзил утихающую площадь, и кавалерия остановилась перед ними и капитаном.