Метроном

Лейтенант Рохлов возглавлял еë ход, а на седле его лошади сидел пятилетний мальчик, все утиравший нос рукавом, локоны, измазанные в крови, плашмя лежали на его лице. В его больших чëрных глазах застыло кровавыми пятнами ужасное знание, и маленькое любопытное лицо осунулось как после долгих лет лишений и мора. Да, он видел Бездну. И она бесновалась, она визжала, как проклятая, только учуяла своего будущего карателя, а Родругга поднималась с самого дна, как огромный кит.

— Разрыв на Ширме. — Первый Разрыв.

— Марианна унесла ребёнка.

Виндикта и Савина бурчали наперебой своими беззубыми ртами.

— Твоя поверенная подвела, — монстровидный отросток указал на Виндикту. — Где она?!

Может ли стать еще больше страха в королевстве, где он — единственный повелитель и единый закон? Бездна жила, как может жить любая земная тварь, и, как любая земная тварь, очень боялась умереть. Если страх мог бы течь, он бы полился отовсюду, если бы мог гореть — он бы запылал.

— Разберись с этим, — повелела Родругга.

Виндикта взвилась и, коснувшись сердечной ткани, прорвалась через неë насквозь. Ее туловище, страшно искаженное Бездной, растворилось, и, проникнув через разрыв, она увидела мир глазами Габриэля.

— Вирджиния, дело перестало быть ничтожным. Мы допустили коллапс.

Детский голос вдруг заставил Риталини вздрогнуть и преклониться перед ним, но Виндикта оборвала церемонии. Она взглянула на лейтенанта, и тот под действием неизвестных для него побуждений соскочил с лошади и снял детское тело с седла.

— Владычица, мы узнали, кто ответственен за поджог.

— Перестало иметь ценность. Мы изначально знали, кто это.

Происшествие, развернувшееся на глазах у жандармерии, уже не удивляло их настолько, насколько могло, не капай с неба кровавый дождь.

— Зачем тогда Родругга послала меня на пожар? Тем более, с ними? — она указала рукой на Лукаса и Марию, которые приняли тактику пребывать в неведении и покорно молчали.

— Вирджиния, почему Бездна — это идеальный метроном?

— Не поняла.

— Как в такт двигается стрелка метронома из одной в стороны в другую, постоянно перевешивая и тут же уравниваясь, так и Бездна качается из стороны в сторону, из стороны в сторону, колебание за колебанием. Это чаши весов, это стук маятника, это вдох и выдох.

Неглиты — твое равенство. Высшие Донья уравнивают Низшие. Равновесие, не допускающее второго Разлада. Марианна не должна была почувствовать тебя, но мы просчитались.