Старший брат

Крупные хлопья снега кружились в хаотичном танце предаваясь бурному веселью, выделывая очередное па, то на ветке близ стоящей ели, то на карнизе окна. Замирая на мгновенье и рассыпаясь в серебристую крошку. И это было настолько завораживающе-волшебно, что Мишка пропустил момент когда подошедший Паша Зубков со всей силы хлопнул его по спине так, что очки слетели на колени.

— Ну что, Миха, ты с нами?

— Д-да, — чуть заикаясь произнёс Миша, нашаривая очки. — Я уже придумал, что скажу бабушке.

— Смотри, струсишь, так и останешься бабушкиным внучком, — с издёвкой произнёс Зубков.

И вроде бы, совсем обычные слова «бабушкин внучок», в какой-то степени даже добрые и уютные, но произнесенные Пашкой, да еще с издёвкой, они имели такой эффект, что хотелось отколошматить его рюкзаком и закричать что было сил: «Я не такой!»

Но поправив на переносице очки и внутренне согласившись, что да, он всё же такой. Он внук любимой бабушки, воспитывающей его одного и любившей его больше всего на свете. Что иногда её было так много, что становилось трудно дышать.

А тут Зубков с Глебом Петровым и Ростиком Тарским подбили его в первый день каникул сходить с ними в старинный букинистический магазин, что находился на первом этаже дома Купца Зедайна. Они бывали там часто и на спор тащили всякую мелочевку, соревнуясь кто больше украдёт.

Но просто тащить оттуда ластики, да линейки им надоело и они придумали новую забаву, подбивать на поход всяких ботанов. Подначивая их на мелкие воровство, а иногда даже подставляя.

— Я приду, — повторил серьёзно Миша, глядя Паше прямо в глаза.

Зубков хотел ещё что-то сказать, но на него налетел Ростик и они стали сражаться на пеналах прыгая по классу.

— Не ходи, — еле слышно, заговорчески пробормотала, Настя Совушкина.

— Что? — не расслышал Миша, только сейчас обратив внимание, что сбоку, всё это время стояла Настя и по-видимому слышала весь разговор.

— Не ходи, слышишь? Вон из параллельного Генка Бояринов пошёл...

— И что? — стараясь сохранять спокойствие произнес Мишка.

— Что-что, повёлся, решил себя крутым показать. А его на выходе поймали, родителей вызвали, в школу звонили. Еле замять удалось. Повезло, что Генка и украсть-то ничего не успел. Но влетело знатно. Сам знаешь, у него мама завуч наша.

— Татьяна Генриховна... — прошептал Миша.