Старший брат

***

Затрещал валежник, взметнулись в высь испугано кричащие пичуги и на неприметную лесную тропинку, распугивая лесную живность, неспешно продирался огромный, бурый медведь.

Встав на задние лапы и задрав вверх морду, принюхался, запах леса был обычным: так пахло спрятавшееся под корягой семейство ёжиков, медведь чувствовал запах греющейся, в пробившихся сквозь лапник лучах солнца, ящерки и работающих муравьев, тащивших пойманного ими, большого майского жука. Людей поблизости не было, он бы учуял. Опустившись обратно на все четыре лапы, медведь вышел на тропинку, а пройдя с пару десятков шагов, вышел на поляну.

Прямо посередине поляны росла большая скрипучая ель, настолько старая, что помнила ещё царя Гороха, удиравшего от своих мамок-нянек и прятавшегося в зарослях малины. Вкусно пахнувшей и оттого сладко поедавшейся веселым мальчуганом...»

— Я бы тоже, туда бегала, если б у нас такая поляна была, — сказала Настя.

— Так у нас малины итак полно возле избы, чё бегать-то далеко за ней.

— Так-то, наверное, волшебная малина была, а наша, она ж, обычая.

— Сушай дальше, не перебивай.

«Медведь обнюхал ель и сделал два полных круга вокруг дерева. На третий же раз оборотился в молодого, крепкого парня, высокого роста, с косой саженью в плечах, с длинными пшеничного цвета волосами, курносого и слегка косолапого.

Парень был совершенно нагой. Но у него оказывается, прямо под корнями дуба, под толстым слоем мха, был спрятан мешок с одеждой. Одев на себя красную шелковую рубаху до колен, штаны в полоску и крепкие яловые сапоги, парень подпоясался широким кожаным поясом.

Осмотревшись для верности, оборотень свернул с поляны на лево и пошёл в сторону заповедной рощи туда, где вокруг двухэтажного, рубленного из вековых сосен резного терема разрослась, деревня Лукошкино.»

— А что за люди жили в этой деревне? Тоже оборотни? — спросила притаившаяся на печи Настенька.

— Да, Настя, там жил оборотный люд.

— Злые они наверное, путников, что к ним нечаянно забредали, губили?

— Да уж. Люди они были не простые и наверное, всякое там случалось. Они могли легко, в любой момент, принять звериный облик, но не обязательно облик волка, али медведя, бывало и в зайца, или в тетерева перекидывались. Путников они может и обижали, но вот про меж собой, жили дружно и нужды, не в чём не знали.