Колдун

А то помню бабушка рассказывала, что раньше палаты были общие, и только после девяносто третьего продавили в думе закон, который обязал государство выделить деньги на переустройство больниц.

— Одежда, — говорит гоблинша-санитарка, входя без стука и отвлекая меня от мыслей.

Я осматриваю оставленный у входа большой пакет — там две стопки. Одна вся изорванная, грязная, в ней я сюда и поступил видимо. Во второй камуфляж без знаков различия. Ещё и бельё нижнее, тоже армейское — цвета хаки. Трусы и футболка, пара чёрных носков.

На дне пакета две пары обуви — армейские ботинки и мои потрёпанные берцы. Отдельно, завёрнутые в пластиковый конверт, лежат документы — три книжечки. Военный билет и два паспорта. Покопавшись в кармане своей куртки, нахожу немного денег — не украли, и то дело. Зайдём позавтракать нормально перед возвращением домой, а то там шаром покати в холодильнике.

Открываю и смотрю второй паспорт: там фото моей Демонессы, а ниже данные. Наконец вижу её имя — «Яная Горкина». Прописка у неё оказывается в моей квартире.

Надеюсь, хоть на долю не имеет права претендовать.

— Женили без меня, называется, — озадачено бурчу себе под нос.

Поначалу сомневаюсь, но потом всё-таки одеваюсь в камуфляж. Сейчас четвёртый или третий день после отмены военного положения, и наверняка будут постоянно документы проверять на улице. Зато удобно.

— Разрешите? — спрашивает осторожный женский голос.

— Да, конечно, проходите Света, — говорю через дверь, узнавая голос вчерашней гномки.

— Всё готово, внизу вас ожидает машина с суккубой.

Передадим, как и договорились — с рук на руки, — говорит она улыбаясь. — Подумали насчёт работы у нас?

— Я зайду к вам, как только буду готов, — отвечаю уклончиво.

— Хорошо, возьмите это, позвоните перед визитом, — девушка протягивает мне маленький прямоугольник из картона, на котором указан её телефон и имя. — Только не тяните.

— Спасибо, постараюсь, — говорю я, и взяв пакет со старой одеждой, иду к выходу.

Мы проходим длинный коридор. На посту сообщаю дежурной медсестре, что выписался.

Идём к лифту, и пока его ожидаем, спрашиваю гномку.

— А ошейник на Демонессе...

— Его можете снять, под вашу ответственность, — говорит она, не дослушав мой вопрос. — Он завязан на вас и никакой ключ вам не нужен.

Вот как. То есть, они даже не сняли с неё блокиратор. И сейчас, даже представить боюсь, что чувствует несчастная девушка. А ведь мы уже спускаемся на лифте, и я её совершенно не чувствую, как и она меня.