Колдун

— Да, если бы ещё чуть-чуть — и не видать нам внуков, во всяком случае от неё, — добавляет орчанка.

— Да что происходит, можете уже нормально сказать?! — возмущаюсь я.

— Это та гадость, о которой я думаю? — спрашивает дед с подозрением.

— Да, во времена нашей службы использовалась частенько, сейчас запрещена, — отвечает ему бабушка-орк.

Круглая штуковина тем временем испаряется прямо на глазах, растворяясь в воздухе. И через пару минут её уже совсем не видно на столе. Я провожу рукой по тому месту, где она лежала, но ничего не чувствую.

Я, конечно, знаю про всякую гадость, вроде заклинания отложенной смерти. И что вот таким образом, можно его воплотить в какой-то предмет, и достать из поражённого разумного. Но на практике, такое вижу впервые.

— Это, внук, метка дезертира, запрещена уже лет пятьдесят как, — объясняет дед.

— И что она делает? — уточняю.

Он пожимает плечами, и отвечает.

— Накладывается на дезертиров, штрафников в батальонах на передовой. Позволяет отследить местонахождение разумного.

Также если разумный удаляется за зону ответственности следящего артефакта — начинает медленно его убивать.

— Ма-а-ать... — выдыхаю я.

Мне тут же прилетает подзатыльник от деда, со словами.

— Не забывайся, с предками своими сидишь, нормально выражайся.

Орчанка уважительно кивает, а бабушка-гномка говорит и смотрит на меня серьёзно.

— В какую-то ты плохую историю попал, внук, в очень плохую.

— А можно вообще эту метку повесить незаметно? — задаю вопрос старикам. — Может она знала о ней, но её не предупредили, что от неё можно умереть?

— Можно наложить незаметно, но знание старое, засекреченное.

Её делал какой-то спец армейский, так что всё может быть очень серьёзно. Как бы не игры спецслужб, — рассуждает орчанка.

— Может отставник контуженный, спятил, следил за ней. А когда я его почти подловил, решил метку использовать? — спрашиваю у всех.

— Всё может быть, — говорит грустно гномка, вздыхает и добавляет. — Но не нравится мне это, хоть с тобой езжай в город.

Сидим молча так несколько минут. Дед уходит к себе в мастерскую, бабушка орчанка возвращается к газете, а гномка продолжает хозяйничать на кухне. Через полчаса захожу проведать Кариниэль. Она уже проснулась и лежит, тяжело дыша в кровати. Сегодня она одета в блузку и брюки. Если бы как позавчера — вот мне бы сейчас был скандал со стариками, и словами: «Срамота то какая! Дед, ты смотри. Ой, дед, куда смотришь, старый ты ловелас? Что, седина в голову бес в ребро?!».