Ефим Распутин – истребитель попаданцев

Но если вы мне улыбнётесь, я, так и быть, вернусь в это уютное кресло. Спрячьте пугалку!

К чести девушки, её запястье не задрожало. Она отняла у меня руку и сунула деринжер в дамскую сумочку, висевшую на поясе платья.

— Сядьте! — приказала она. — И вот тогда я вам улыбнусь!

— Слово дамы — закон! — оскалился я, быстренько вспоминая про себя заклинание «бронежилета»: «Серый ламантин ушёл на глубину — так же и пули твои канут во тьму!»

Женщины коварней мужчин. Мой блеф удался лишь потому, что я — мастер блефа и застал девицу врасплох.

Репутация барышни Орловой была такова, что она могла выстрелить в меня, не вынимая руки из сумочки.

Выходит, я ей действительно очень нужен?

________________________

*Роковая женщина.

Глава 3. Аш назг Ктулху фхтагн

Однако, шагнув к креслу, я замер, подумав: «А не проще ли продолжить разговор стоя? Барышня хороша, кто бы спорил, но стоит ли рот разевать? Как говорил воспитавший меня дядька: «По Сеньке шапка, по едрёной матери колпак!»

Граф Орлов нахмурился.

Я посмотрел в окно. Первый этаж, но на подоконнике исполинского вида герань в горшке.

Понятно — зачем она там. Оберегает хозяина от незаконного колдовства.

Начни я сейчас хоть как-то воздействовать на Орлова или его дочку — так завоняет этой геранью, хоть святых выноси.

— Да сядьте уже, упрямец! — воскликнул граф Орлов. — Да знаете ли вы, что лучшие борцы с тварями из разломов — совсем не подданные Российской Империи?!

— А кто они? — вот тут я удивился и сел.

Борцами с тварями традиционно считались юные графья, бароны, виконты и прочая отрыжка феодализма.

В жизни Империи многие из них иначе и дела-то себе не могли найти. Болтались как навоз в ледяной жиже, мешая плавать способным, но менее родовитым.

Я этой знати, откровенно говоря, брезговал. Хотя из-за прапрадеда был вхож в самые древние из «приличных» домов.

Всё-таки я — потомственный чародей и маг. И наследник множества странных умений моего прадеда.

— Вот понимаешь же ты, Ефимка, что кроме тебя мне и обратиться-то не к кому! — набычился граф Орлов.

Он так ловко перешёл на доверительное «ты», словно крестил меня во младенчестве.

Глаза у графа были не орлиные, а бычьи — круглые и немного на выкате.

В юности он слыл очаровательнейшим телёнком, и, заматерев, превратился в быка, которому бы сам Зевс позавидовал.