"Слуга Смерти"

— Видимо, опасается того, что в городе тебя сцапают жандармы, — предположил я. — Многие видели нас вместе в последние дни, а раз так, фон Хаккль может иметь планы и на твой счет. Макс, как всегда, прав, а моя голова совсем ни к черту. Придется тебе, видимо, пожить на иждивении у Ордена, пока дело не растрясется.

— Господин Макс просил передать, что Кречмер должен появиться к десяти.

Я взглянул на хронометр.

— Не много-то и осталось. Брось свечи и ступай, Петер, я закончу. И держись подальше, как сказал Макс.

Слышишь? Не лезь. Люди, которые сегодня заявятся к нам в гости, слишком серьезны, чтобы обращать на тебя внимание. И никто из них не будет колебаться и секунды, если вдруг твоя жизнь каким-то образом станет для них помехой. Я более чем серьезен сейчас.

— Понимаю, — невесело усмехнулся мальчишка и добавил, — господин тоттмейстер.

Когда за Петером закрылась дверь, я почувствовал себя по-настоящему в одиночестве. Сперва я на всякий случай удостоверился в том, что он удаляется от дома — огонек его свечи и впрямь двигался, постоянно уменьшаясь.

«Значит, не такой уж и дурак, — подумал я, испытывая облегчение, — понимает, когда шутки заканчиваются».

Я уселся за стол, открыл флягу. Аппетита не было, да я и не пытался его изобразить — сидел, развалившись на стуле, потягивая вино и глядя на хронометр с открытой крышкой. Через полчаса или час сюда заявится Антон Кречмер, человек, которого, как мне казалось, я хорошо знаю. И этот человек будет здесь для того, чтобы убить меня.

«Ведь ты мог додуматься раньше, — по-комариному пищала неприятная мысль. — Столько лет… Ты мог догадаться, заметить, сопоставить… Ты был тоттмейстером, человеком, которому не лгут лишь мертвецы, ты привык замечать ложь даже в движениях глаз, а все равно не заметил».

Была и другая мысль, куда более тихая, неуверенная, как пляшущий свечной огонек на ветру: «То, что Кречмер согласился приехать сюда, еще не свидетельствует против него. Макс рассказал ему, что ты загнан, обессилен, но знаешь настоящего убийцу.

Что, если Кречмер решил всего лишь протянуть руку помощи товарищу, а вовсе не убить тебя?»

Сочетание этих мыслей было невыносимо, поэтому я уставился на стрелку хронометра — ее равномерное движение хоть и не успокаивало, но давало возможность отвлечься от того беспорядка, который творился сейчас у меня в голове. Бездействие угнетало, но противопоставить ему я ничего не мог. Приманка должна быть неподвижной.