Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Его не было, когда я стоял перед зеркалом в ванной, он появился недавно.

Отложенный вероятностный удар рассекал мою грудь от правого плеча вниз по диагонали широкой полосой.

— Черный маг… — сказал я после паузы, — его рука.

Поднял взгляд на абуминога:

— Пойдем?

Илья бросил рюкзак на тахту и переоделся.

Выйдя в лунный свет, мы прыгнули в черную воду колодца, поднимая фонтаны брызг.

Я взошел по перилам на круг и нырнул снова.

Абуминог молчал…

Он странно смотрел на меня до тех пор, пока я не взял его за руку и не воспарил вместе с ним к круглому окну под потолком.

И лишь когда жуткий шрам отрицательного клинка исцелился, абуминог вздохнул и отвернулся.

— Давай, кто глубже нырнет… — сипло сказал Илья. — Тот пернатый.

И вдруг я понял, что он плачет.

Мы опустились на перила и нырнули вместе в глубину, зависли в ней, а потом поднялись на поверхность.

Абуминог стал прежним абуминогом, улыбнулся и хлопнул ладонью по моей груди:

— Как новенький!

Он стал прежним, но я не стал.

Абуминог был прав.

Этот удар оказался крайне опасным.

Вылетев из воды, я опустился на круг и сказал сверху притихшему абуминогу:

— Я должен начать тренировку… Время — тик-так.

Илья засветился.

— Ладно… — обрадовался он. — В комнате посижу, пока ты изображаешь стаю пернатых кинжалов.

Он сбегал за абсолютным клинком и протянул мне.

Дверь за Ильёй закрылась, я вздохнул и начал с первого упражнения, постепенно убирая силу.

Кроме состояния абсолютного покоя, мне следовало изучить применение магических акцептов меча — «астор».

Это имело и свою обратную сторону.

Применение акцептов открывало право на зеркальный ответ. Опытный фехтовальщик тоже владел «кенсо» и «астор». И не факт, что твое мастерство окажется лучше.

Даже издалека, мгновенным импульсом удлинив клинок, противник мог нанести внезапный удар.

Но чем длиннее становился меч, тем сложнее им управлять. Тем большая требовалась cила от мага.

Я медленно повторил первое упражнение и теперь тренировался, добавляя акцепты.

Ледяной акцепт был последним, и влажный воздух покрывал клинок льдом и инеем, который я периодически стряхивал на пол.

В конце концов я понял, что замерз.

Я вернулся в комнату смотрителя, натянул джинсы и рубашку. Присел у огня, подкинул пару поленьев.

Проговорил зябко:

— Что-то похолодало...