Русалки. Время перемен

Хотя и попытался их обуздать наиболее безопасным для окружающих способом.

– Успокоился? – приветствовал его вопрос Владимира Антарио, устроившегося с какими-то бумагами на диване напротив двери в зал. Мужчина указал на свободное от документов место рядом с собой, но юноша предпочел остаться на ногах.

– Относительно, – как можно спокойнее ответил танцор. Злиться, показывать эмоции сейчас не стоило, хотя безразличие прадеда относительно Светиной дальнейшей судьбы и заставило его вновь почувствовать гнев. И также спокойно сообщил то, что пришло ему в голову совсем недавно: – Мне нужно поговорить с директрисой славянской.

– Она – изгнанница нашего рода, – сдержанным, но уже далеко не таким безмятежным тоном как в начале разговора, напомнил градоправитель. – Ты знаешь, что это значит?

– Знаю, – самоуверенно, даже высокомерно кивнул Андре.

– В таком случае ты знаешь и то, что без крайней необходимости, риве’лио[2] не должны общаться с изгнанными.

– Строго говоря, я принадлежу не к роду Антарио, – напомнил юноша, – а к роду Ниол и, в крайнем случае, к Вериенелос.

Так что…

– Твоя мать – наследница рода, – покачал головой градоправитель, – так что ещё как принадлежишь.

– И все же… – начал было потомственный.

– Так или иначе, с Илиной ты говорить не будешь! – отрезал Глава рода Антарио. Вот теперь от его спокойствия не осталось камня на камне. Кажется, история с изгнанием ли, отречением ли Илинии Антарио была далеко не так проста, как пыталась передать её мать Андре.

Это стоило учесть, возможно, зная характер прадеда, лучше вообще отступить, но парень буквально, как утекает время.

– Но Света – её ученица! – возмутился танцор. – Я должен сказать директрисе, где она!

Но Владимир Антарио уперся и теперь был непреклонен. Оставив попытки его переубедить, Андре в порыве злости порывом ветра перепутал документы и, хлопнув очередной дверью, направился в комнату, которую занимал обычно, будучи в этом особняке. Разумеется, только чтобы оттуда попытаться выбраться наружу, а там, может и открыть портал.

В то, что прадед действительно заблокировал порталы исключительно ему, он не верил. Скорее уж наложил блокировку на здание или какую-то его часть. А значит, если эту часть или вообще особняк покинуть, портал открыть будет можно.

Уже у поворота коридора его догнало напоминание родственника, словно прочитавшего его мысли:

– Ты под домашним арестом. Из особняка ни ногой. Сбежишь, запру в Марианском, так и знай.