Кентерберийская нота

Фильм, фильм, фильм!

«Симфония ужаса» потрясла его лишь тем, как отменно лысый дядька со смешными пучками волос над ушами умудрялся наводить на округу ужас. Ещё и на меня озорно посматривал.

Бела Лугоши в «Дракуле» тоже крючил пальцы, хлопотал лицом так усердно, чтобы сделать страшно, что Сашка покатывался со смеху. Да, взрослые невыносимо забавны, когда пытаются быть серьёзными.

За три вечера я выяснил: по-настоящему, со всей ребячьей дури, он позавидовал вампирской судьбе, когда какой-то гримёр не пожалел варенья, вымазав лицо очередного напудренного героя.

С того дня, сколько бы календарей ни летело в ворох макулатуры, его время топталось на месте. По моим прикидкам получалось: он немногим старше Марии.

Но как бы давно ни родился мой новый знакомый, он всё тот же пятилетний Сашка, чьё детское желание невозможно глупым образом сбылось – получил бессмертие вкупе с неутолимой жаждой… варенья.

И всё же надежда теплилась: «Однажды я умру», - говорил мой Варенник.

Я честно старался отвлечь его от этих мыслей. Сдуру, педагог из меня тот ещё, сводил на кладбище.

- Смотри, разве хорошо быть зарытым?

А он показал на похоронные процессии:

- Тогда зачем такие очереди?

Заодно тщетными оказались попытки привить ему чувство времени, хотя за этим Сашка и пришёл. Верил он искренне, будто сумею это исправить. Настойчиво предлагал помощь: «Хотите, потикаю?» Ведь я не простой вампир, а «монтёрный».

Насколько для него время важно, я понял после нашей первой и единственной страшной ссоры.

Сашка забрался на табурет и неистово крутил пальцем стрелки. Гордость коллекции, кентерберийские напольные часы! Моё мёртвое сердце ухнуло и покатилось под откос.

- Что ты творишь?!

- Чиню.

Я бросился к паршивцу, чтобы схватить за ворот. Он отмахнулся, казалось, играючи. Чуть голову мне не снёс.

- Ах так!

Через минуту я, лёжа затылком на ступени, обозревал руины, в которые превратилась мастерская.

- Чинись, чинись, чинись!

- Рококо, - жалобно прохрипел я, вытягивая из шеи отвёртку.

- Чинись!

Ещё минута и моя улыбка едва помещалась на лице. Сашка как бы невзначай примостился рядом и как бы случайно гладил по голове.

- Трещит, - пожаловался я.

- Совсем чуть-чуть, я ведь не слышу, - успокаивал Варенник.

Мои уши заложило протяжным гулом.