Поющая йойк

И слова лишнего на порчу не шепнёшь – за процедурой пристально следил налётчик-бородач, держа наготове зловещую переносную лампу. А в бункер вошли ещё двое, вроде его братьев, разматывая длинный соединительный кабель. Не успела Белоснежка убедиться, что нога при ней, деловая парочка пристроила на постаменте ноутбук.

Банкир выпучивал глаза:

– Заче-е-ем?..

– А рассчитаться?.. Васёна, голуба, выясни, как управлять его банковским счётом.

– Нирнихлин, говори код доступа.

У банкира слёзы потекли по старческим щекам – всё, всё отнимут, что нажито! – а безвольный рот сам собой выговаривал цифры, одну за другой.

– Оп-с, и мы в сокровищнице. Начинаем калькуляж. Мне с бригадой три лимона за труды – рисковали, время тратили, вообще работали. Васёне… полтора хватит? Ей же вира за бесчестье, пять.

– Какое бесчестье?! – К банкиру аж голос вернулся.

– Да ты на себя посмотри, образина. Ты – и она, это ж немыслимо. И кончай верещать, надоел уже. Чего раскудахтался? Вся недвижимость останется твоя, в аренду сдавать будешь, вот и мясо на обед, на много лет, пока Европа не кирдыкнет.

– Кому помощь? Кто вы такие? откуда взялись?

– Шубины мы, донецкие. У нас форс-мажор, нашествие орков, евро-зомби всяких – спасу нет. Так что либо помогайте нам, либо одно из двух.

О восточных собратьях банкир мало ведал, но про клан Шубина слыхивал мельком. Вроде, зародились века два-три назад из погибших углекопов – совсем молоды и ещё близки людям, не вконец от человеков обособились.

Но почему они? Что у них общего с норвежкой из саамов?

На его лепет старший Шубин лишь ухмыльнулся:

– Ничего ты, дед, не знаешь. Наша она. А мы своих не бросаем. Что, Васёна, двинем отсюда?.. Да, Нирнихлин, учти – тролли просили устроить им встречу с тобой. Гудели что-то про обиду, по напрасный оговор и «мало денег». Они рядом окопались, в Гессене. Отмашки ждут. Через час я им маякну. Время на сборы есть, но поторапливайся – они, когда злы, очень на ногу скоры.

– Шу, давай декоратора с собой возьмём, – предложила Белоснежка, от восторга добрая-предобрая. – Он славный малый, хоть и хмурый, как сыч. Трудяга, креативщик, по железу всё умеет.

– Хм. Неволить грех – мы предложим, и пусть сам решает. Мастера нам нужны, ремонта предстоит – за десять лет не переделать.

На прощанье Белоснежка обернулась.