Каждому своё

Макс указал глазами на потолок.

Шейнеман посмотрел туда же.

— А много... это примерно сколько? — осторожно поинтересовался он, разглядев наверху только потолочную балку и белёную штукатурку.

— Десять тысяч. А если начнёт торговаться, поднять в два раза, до двадцати.

— Мы ж без штанов останемся! — возмутился приятель.

— Зато на свободе и вне подозрений, — не согласился Макс. — И потом Шульц обещал компенсировать нам всю сумму в пределах двадцатки.

— Когда?

— Неделя. Максимум, две.

Шейнеман почесал в затылке.

— Кто пойдёт договариваться?

— Ты, — усмехнулся бывший ефрейтор.

— Почему я? — нахмурился детектив.

— Потому что так будет лучше. Надёжнее. Ты — сотрудник крипо. Кому, как не тебе, представляться посредником, имеющим полномочия? Тем более что с самим Циммерманом ты сейчас на короткой ноге, пусть даже он тебе не особенно доверяет... Хотя о чём я? Такие, как он, вообще никому не доверяют. Но согласись. Одно дело, когда обсуждают важные вещи с каким-то там инженеришкой из чисто гражданской структуры, и совершенно другое, когда говорят со своим, только из смежной конторы.

— Своим-то как раз он может и не поверить, — скривился Вальтер.

— А ты сделай так, чтоб поверил, — рубанул Макс. — Помнишь, как нас мурыжили после Тишице? Тебе даже в госпитале долечиваться не давали, всё на допросы таскали.

— Помню, — мрачно кивнул бывший унтер.

— А кто тогда всё это прекратил?

— Лично командующий тылового района.

— А через кого? — поднял палец шеф-инженер.

— Смекаю, — буркнул приятель. — Вот только...

— Что «только»?

— Что будем делать, если следак откажется?

— Откажется — сам виноват.

— В смысле?

— В смысле, есть один человечек... тоже от Шульца. Решает любые вопросы раз и навсегда. Только я тебе этого не говорил. Понял?

— Понял. Чего ж не понять-то? — повеселел Шейнеман.

— Ну и отлично. Завтра тогда отдам тебе свою половину, и вечером идёшь к следаку.

— Домой?

— Конечно.

* * *

Если про разговор с господином Шульцем бывший ефрейтор слукавил, то о человеке, решающем раз и навсегда любые вопросы, сказал чистую правду. Даже в том плане, что наводку на него в своё время дал именно Шульц. Правда, это случилось два года назад, но Макс хорошо помнил и имя, и адрес, и те слова, что требовалось сказать тому господину при встрече. Но только в случае крайней необходимости.