Вик Разрушитель 5

А вещица эта была шаманской, в виде человечка, раскинувшего руки по сторонам. Корни женьшеневые тоже пугающе похожи, говорят.

- Почему? – я искренне удивился. Вроде бы за мной никаких преступлений не числилось, плохих поступков не совершал, кроме драки с купчиками. Так какой мальчишка не дерется? Все кулаками машут. Но чтобы лишать Дара по прихоти старого, да еще и спятившего, наверняка, шамана?

- Твой предок сделал плохое дело, - табачный дым защекотал мои ноздри. – Он приказал своим слугам убить меня, а тело оставить в лесу на растерзание диких зверей.

Точно, спятил старик. Ну и что делать? Как отсюда свалить? Меня смущало только одно обстоятельство, не дававшее покоя: почему я сижу на лесной опушке посреди лета, а не в подвале родовой гостиницы. Лучше посмотрю, чем все закончится. Любопытного здесь больше, чем страха.

- Ты похож на сына Мамона, - трубка ткнулась в мою сторону. – Его звали Добар. Добар – хорошим человеком оказался, много полезного сделал для моего народа. Очень похож.

Значит, он вернулся на землю в своем обличье, это интересно.

Шаман запыхтел, а моя голова стала распухать от непонятной и отрывочной информации, которую я попытался склеить в правильном порядке. Судя по всему, Мамон – это мой предок, который пришел в Якутию в поисках Небесного Камня. Добар – это Добр, его сын, чья внешность очень схожа с моей. То есть наоборот, это я похож на первого князя Мамонова.

- Зачем Мамон приказал убить тебя?

- Боялся, что я расскажу своему народу, где лежит Небесный Камень, - шаман снова сунул руку в мешок и вытащил берестяную коробочку, в которой, как оказалось, был чай.

Отмерив нужное количество, он высыпал его в котелок, и как только кипящая вода окрасилась в темно-рубиновый цвет, снял с тагана, оставив преть рядом с успокоившимся огнем. – Жадность и страх толкнули старейшину на убийство.

- То есть я расплачиваюсь за преступление Мамона? – настойчиво спросил я. Раз уж попал в это странное место, нужно выяснить как можно больше.

Мистика это или провал в иную Явь – речь шла о моих предках, и Геванча уверенно называл их теми именами, которые Род Мамоновых почитает с особым тщанием.

- После смерти душа эвенка переселяется в животного, в дерево, в камень, - продолжил невозмутимо говорить старик. – Амулет, принесший тебе вред, это и был я. Глупые женщины обратились к черному шаману, который провел обряд, после которого ты стал другим. Он погубил твою искру, но разбудил иные возможности.