Венец смерти

Увидев подходящего к ней статного, хищно ухмыляющегося вампира, девушка запричитала:

– Пожалуйста… Пожалуйста, не трогайте меня! Отпустите меня, пожалуйста! Зачем Вы меня сюда привезли? Я же ничего плохого Вам не сделала!

Улыбка Эдмунда на несколько мгновений стала сочувственной:

– Не переживайте зря, милая мисс, я Вас не обижу. Все будет хорошо, уверяю Вас.

Милую мисс уверения вампира не впечатлили, и она упорно продолжала биться в кресле, протяжно повторяя:

– Я ни в чем не виновата! Освободите меня! Отпустите меня!

Мистер Кроули, подойдя к стене, достал из встроенного сейфа венец смерти, и, держа его в руках, подошел к девушке:

– Успокойтесь, мисс, Вы так сильно дергаетесь, что можете себе повредить.

Венец смерти опустился на олову девчушки, и вампир из всех сил придавил ее к креслу, не давая двигаться. Глаза девушки закатились, все ее тело сотрясала дрожь.

Вампир не помнил, сколько времени это продолжалось. Его задачей было удерживать девчонку, и, что бы ни произошло, не дать ей сбросить венец смерти с головы.

– Эдмунд, а Вы сейчас не слишком настойчивы для жениха?

Мистер Кроули смотрел на девушку ошеломленно, веря и не веря своим ушам. Это была все та же нежная блондинка, но ее голос… Ее интонации… Такие знакомые интонации… Мистер Кроули протянул с некоторым сомнением, полувопросительно, полуутвердительно:

– Любовь моя?

Глубоки грудной смешок заставил его мертвое сердце забиться очень быстро:

– Судя по тому, Эдмунд, что Вы твердо вознамерились достать меня с того света – это так.

Мистер Кроули, отпрянув от девушки, опустился на колени перед креслом, к которому была привязана блондинка, и, накрыв своими руками ее нежные ручки, пристегнутые ремнями к подлокотникам кресла, произнес:

– Любовь моя, теперь нас никто не разлучит.

Девушка томно улыбнулась, глядя на вампира, и протянула:

– Конечно, Эдмунд, любовь моя, мы всегда будем вместе. Только не мог бы ты уже отвязать меня от этого кресла?

– Да, разумеется, сейчас. У нас с тобой будет много работы…

* * *

Получив письмо от Кейси Барклай, Эдмунд сначала не мог поверить… Просто запрещал себе верить, что его любовь не потеряна навеки, что он сможет когда-нибудь вернуть ее.