Хранительница

- Ну, теперь знаете, - не смутился он. – Знаете, что существует, признали, что я и правда работаю там, видите меня перед собой – что нам мешает побеседовать?

- Ваше удостоверение!

- Чем вам мешает мое удостоверение? – моргнул он.

- Своим отсутствием. Вы забыли предъявить его. Я-то назвала, откуда вы. А вы взяли и ухватились за поданную вам идею. А на деле – вы такой же проходимец, как и мой давешний знакомый, которого ваши якобы коллеги приняли возле квартиры.

- Да, не лыком вы шиты – отнюдь, - повторил он, покачав головой – не то с удивлением, не то с осуждением.

– Что ж, удостоверение так удостоверение. Пожалуйте, будьте любезны! – и протянул ей тонкий светло-зеленый прямоугольник.

Ты гляди-ка, прямо в руки дал! Зеленая книжечка, - Оля хмыкнула про себя. Корочка совсем тоненькая – может, это вообще фикция какая-то из магазина приколов?

Ну правда, что это за документ? Ни добротности, ни основательности. Хотя корочка, при невеликой толщине, крепкая. На раз не порвешь. И не погнешь.

И тиснение качественное – это пальцами ощущается! Оля поднесла к глазам, рассматривая надпись, окруженную сверху и снизу замысловатыми вензелями.

Комиссариат трансцендентного контроля. Ниже шла длиннющая аббревиатура из заглавных букв – латинских пополам с кириллицей. В середине и ближе к концу даже пару иероглифов ухитрились воткнуть.

Заглянула внутрь. Ветряков Павел Петрович. Она подняла взгляд на собеседника.

- Так вы, оказывается, комиссар службы контроля, Павел Петрович?

- К вашим услугам, - он церемонно поклонился.

- Нет, Виктор Ильич – даже не говорите ничего! – повысила голос женщина – эти двое, оказывается, все еще торчали перед Олиной работой.

Девушка невольно насторожила слух, моментально забыв про комиссара, как раз изобразившего обаятельную улыбку.

- Ирина Павловна, вы слишком бескомпромиссны. Ну, взгляните – по-моему, перспектива изображена неплохо.

- Где вы, уважаемый Виктор Ильич, здесь перспективу отыскали? – желчно вопросила женщина.

– Вот это дилетантское нагромождение? Вы посмотрите, что за мазки! Это же не мазки, это мазня.

- Ну, и чем вам мазня не нравится? В смысле – мазки.

- А вы приглядитесь к ним внимательнее, приглядитесь! Руки у художника явно тряслись. Видно, не закусывал.

Сделалось неожиданно обидно. Оля с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться, и сама себе удивилась. Ну казалось бы, что ей за дело до этой ехидной вздорной бабы! Кто она вообще такая – великий критик.