Другая сторона

Она наградила Наткета таким взглядом, что он без слов понял, что возвращение в палату ему заказано.

– Хорошо, – сказал врач. – Снотворное в его состоянии противопоказано, но постарайтесь уговорить его уснуть. Если что – кнопка вызова рядом с койкой.

Он пошел по коридору, что-то бормоча под нос. Наткет проводил его взглядом.

– Я подожду в приемной, – сказал он.

Николь покачала головой.

– Лучше езжай-ка домой…

– Но…

Она зашла в палату и захлопнула дверь. Вздохнув, Наткет догнал доктора.

– Погодите… Один вопрос.

– Да? – обернулся врач.

– Я понимаю, звучит глупо… – Наткет замялся. – Вы проверяли его кровь на яд кораллового аспида?

– Какой яд? – переспросил доктор.

Наткет вздохнул. Врачам положен скепсис, но то недоверие, с которым на него смотрел доктор, заставило чувствовать себя неловко. Ну с чего он взял, что Краузе тоже отравлен? Обычный приступ – Большой Марв еще утром жаловался на сердце.

– Кораллового аспида, – повторил Наткет.

– Тропическая змея в красную и черную полоску? А смысл? Откуда здесь взяться коралловому аспиду? И если б она его укусила, он бы с вами уже не разговаривал…

– А если доза была маленькая? Это могло не убить, а лишь спровоцировать приступ?

– Не думаю…

Врач прищурился.

– Погодите, – сказал он. – Я вас знаю – это вы рядились в костюм обезьяны?

Наткет вспыхнул и беззвучно выругался.

– Ну, как сказать…

– И писали в газету письма про снежного человека!

– Это был мой отец, – вздохнул Наткет.

– Тогда понятно, – врач посмотрел на часы. – Коралловый аспид… Нет, коралловый аспид – это слишком. Всего хорошего.

Кивнув на прощание, он быстрым шагом пошел по коридору.

– Вы все-таки проверьте! – крикнул вслед Наткет, но доктор уже скрылся за поворотом. Оставалось только надеяться, что у врача взыграет научное любопытство и он сделает соответствующие анализы.

Это ж надо постараться – оставить после себя такую славу! В Спектре любое упоминание об отце упиралось в его глупые выходки и истории. В то же время Наткет успел убедиться, что часть отцовских историй имела под собой основание, а теперь начал сомневался в надуманности остальных.

Вот только с отцом не поговорить… Наткет вздрогнул от укола тоски и грусти.