Шатун

Но, в отличие от диккенсовского Оливера Твиста, я не попал в лапы к хитроумному Феджину. Вся наша небольшая группа беглецов той ночью услышала зов, который шёл из водосточной канавы – оттуда, куда стекала стылая вода с пожелтевшей листвой и прочим мусором. Существа из подземелья позвали нас с собой, и мы последовали за ними...

И не только мы. Заблудшие звали за собой угнетённых детей по всему миру. Обещали приют тем, кто не нашёл места в обычном мире. Сила их нарастала, и никто об этом и понятия не имел.

...И вот я пожилой следователь Отдельного корпуса жандармов в 1916 году, расследую странные убийства и исчезновения в Московской области.

Копаясь в пожелтевших карточках секретной картотеки и собственных записях, я понимаю, что нащупал ключ к неведомой организации убийц. Они – дети тех, кто прячется во тьме ещё со времён рождения человечества как вида. Я неумолимо иду по следам, но Революция прерывает мои устремления. Кажется, я снова погибаю: не от рук дьявольских детей или их тёмных богов, а от пули анархиста с бешеными глазами, одержимого ещё более страшным богом. ..

Вот уже более века сумеречные дети играют в игры, потому что в душе, если она у них осталась, остаются детьми. Те, кто выигрывает, могут вступить в ряды Друзей-из-тьмы, те же, кто проиграл, приносятся в жертву Заблудшим, давно потерявшим человеческий облик, – их постигает судьба, худшая, чем смерть. Им придётся познакомиться с Врагами-из-тьмы.

...Я проснулся с распухшей головой и ломотой во всём теле, будто во сне и вправду ходил по холодным пустошам первобытной Европы, бегал по тёмным улицам зловонного Лондона, освещённого лишь газовыми рожками, и трудился в архивах Российской империи, ныне сгинувших, то и дело поправляя пенсне на мясистом носу.

Сон был наведённый, сомнений тут не оставалось. Никакой моей фантазии не хватило бы, что выдумать даже сотую часть увиденного. Кем наведённый? И зачем? Трудно представить, чтобы злобным сущностям из «Калиго» приспичило делится историей своего происхождения.

Если же сон не наведённый, значит, во мне проснулись таинственные экстрасенсорные силы? Курам на смех, да и только.

Чёрная метка зудела на грани с болью. Я помазал её синофлановой мазью, и зуд немного поутих.

Я чувствовал себя вымотанным и выглядел больным. Малышев, увидевший меня на работе, велел отдохнуть пару дней. Я несколько секунд смотрел на него, прикидывая, стоит ли рассказывать, что на меня объявлена охота, но так ничего и не сказал. Бесполезно. Всё бесполезно.