Шатун

Машенька же меня удивила:

– Что ж, вы меня увидели, чего же боле? Быть может, вы желаете побеседовать о вещах легких и незначительных, коими молодые люди вроде вас ублажают слух глупых дев?

– Нет… Но если вы не против, я почел бы за великое счастье побыть в вашем обществе некоторое время… Что же касается разговоров, то я готов беседовать о чем угодно, лишь бы наслаждаться звуком вашего прелестного голоса…

Сам не знаю, как мне хватило духу произнести эти смелые и, я бы даже сказал, дерзкие слова. Не исключено, что дерзновенная речь вырвалась из меня не без влияния насмешливо-вызывающих глаз Машеньки…

– Что ж, Георгий Павлович, – отвечала прекрасная провокаторша.

Разумеется, я был не против. И через пять минут мы сидели вдвоем в просторном помещении, уставленном низкими столиками для детей. Мимо то и дело проходили кухарки и другие работницы приюта, так что никто не смог бы обвинить нас в том, что мы уединились, будучи представителями противуположных полов, не состоящих в законном браке.

Как обычно, Машенька взяла на себя ведение разговора, предоставив мне удовольствие взирать на нее без боязни показаться невоспитанным. Сидя напротив нее за низким столиком, я осознал, что в ее присутствии чувствую себя настолько же раскрепощено, насколько это бывает со мной возле телескопа темной звездной ночью. Вероятно, я расслабился чрезмерно сильно, раз машинально вытянул из-за рубашки Звездный Янтарь и стал поигрывать им, полностью очарованный беседою с юной прелестницей.

– Что это? – удивилась Машенька, внезапно прервав рассказ о проделках ее воспитанников. – Впервые вижу столь необычный брелок…

Я спохватился, да поздно. Прятать Янтарь назад было бы глупо и неприлично, и я, ругая себя про себя на чем свет стоит, вынужден был снять с шеи Янтарь, после чего положить его в требовательно выставленную ладонь.

С замиранием сердца я наблюдал, как Маша рассматривает его, вертя и так и этак.

Я надеялся, что ей не доведется узреть темные сущности, ведь в приюте их было мало. Машенька глядела сквозь Янтарь довольно долго, затем вернула его мне и, пристально посмотрев на меня без малейших признаков кокетства, промолвила:

– Итак, вы их увидели, Георгий Павлович. Поверьте, мне так жаль!

В этот миг я покрылся холодным потом с головы до ног. «Она знает? Но как?» – подумалось мне.