Шатун

Город за окнами тонул в густом сером тумане, который, как грязная вата, закрывал от глаз дома и людей. Ощущение было такое, что я не только в квартире единственный живой обитатель, но и во всём мире.

Вечером следующего после встречи с соседками дня, наплевав на осторожность, я снова выбрался на прогулку. Надел другую одежду, вооружился йо-йо из ангельского стекла, взял Индикатор Жутких и часы. На сей раз шёл целеустремлённо – в часовую мастерскую, которую приметил в прошлый раз. Надо мой «Брегет» починить, чтобы зря не лежал.

Мастерская находилась в обычной квартире на первом этаже, если верить вывеске. В городе, конечно, были и более цивильные мастерские, но их надо искать, а мне лень. Я позвонил в домофон, ответил хриплый мужской голос. Мне открыли, и я по чистой лесенке поднялся на площадку первого этажа.

Мастером оказался дед лет семидесяти, лысый, с седой щетиной на щеках, морщинистый, с выцветшими голубыми глазами. На нём была тёплая байковая рубашка в крупную клетку и старые трико с отвисшими коленями.

– У меня часы, – повторил я фразу, сказанную в домофон.

– Да-да, заходите, – ответствовал мастер.

Я зашёл. Кажется, он жил один в двухкомнатной квартире. В прихожей лёгкий беспорядок, стопка старых газет в углу, на которой стоят ботинки, ничьих голосов не слышно. На столе в кухне я разглядел сковородку, из которой, судя по всему, дед и ел, не утруждая себя перекладыванием пищи в тарелку.

Шанин строго требовал, чтобы я никогда не ел из сковородок или кастрюль. Разве что в походных условиях. Настоящий Воин Пути, говорил он, должен быть дисциплинированным как внешне, так и внутренне. А когда жрёшь прямо из кастрюли или не заправляешь постель по утрам, это не есть дисциплина. Сегодня кровать не заправляешь, а завтра расслабишься, прозеваешь Жуткого и склеишь ласты.

Так что при виде этой холостяцкой сковородки на столе я неосознанно поморщился.

Дед, впрочем, на кухню меня, само собой, не пригласил. Мы прошли в одну из комнат, переоборудованную в мастерскую. Вот тут как раз таки царил идеальный порядок: чистота, ничего лишнего, у окна – рабочий стол, накрытый белой простынёй. Когда мастер снял её, я увидел целую кучу инструментов, выстроенных так, что перфекционист прослезился бы.

На стене над столом висела в рамочке грамота времён СССР.