Шатун

Что в нашей семье трое детей, считая меня, что младшие близнецы, Женя и Танюшка, остались с мамой, а меня отец взял с собой. Что папа, то есть Шанин, надеется вернуть маму и очень переживает...

Подробностей хватало на целую мыльную оперу. Мы сами с Шатуном сочиняли.

Вера оказалась общительной особой. Мы давно приехали на восьмой этаж и вышли из лифта, а она стояла перед дверью в свою квартиру и рассказывала мне всё подряд. Я узнал, например, что у Даши непонятное, очень редкое заболевание, связанное с потерей сил и атрофией мышц.

Заболевание называется синдромом Гринберга-Захарова. Его можно вылечить только в Израиле, и в конце года они туда обязательно поедут.

Я посмотрел на Дашу, которая опустила голову, и заметил её тонкие длинные пальцы, лежащие поверх пледа, которым были накрыты ноги. Они постукивали по пледу, словно играя гаммы.

– А это не ты играешь на пианино? – спросил я.

Даша подняла на меня прозрачные глаза.

– Я... Тебе мешает? Я могу играть потише. Или вообще не играть...

– Нет, мне нравится! – искренне ответил я, и эльфийка расцвела в улыбке.

– Я б тоже так хотел!

Сказал и покраснел. Вот уж не думал, что разговор с этой девочкой меня смутит. Как-то неловко разговаривать с инвалидом – будто ты в чём-то априори виноват. К тому же она красива какой-то небесной красотой. Такая красота вызывает не похоть, а восхищение с тонкой ноткой горечи...

Дашу моё признание, наоборот, обрадовало.

– Приходи, когда удобно, я научу.

Похоже, ей скучно торчать дома одной.

Как и мне, собственно. Вот и встретились два одиночества...

Даша вопросительно посмотрела на мать. Та с улыбкой кивнула. Если Даше не повезло с этими Гринбергом и Захаровым, кем бы они ни были, то можно с уверенностью заявить, что мама у неё отличная.

Однако в тот день я больше никуда не выходил. Глодала мыслишка, что я рискую, налаживая общение с соседями. Упрямство и гордость заверяли, что это всё ерунда, волков бояться – в лес не ходить, но обучение Шанина въелось в подкорку намертво.

К тому же я помнил и ментального паразита, и страшную Тамару, и голема в лесной глуши. Мир Жутких подстерегал меня всюду, и ходить всюду дерзкой походкой Конора МакГрегора – не лучшая идея.

Я – необычный человек, только в хреновом смысле. Я – отверженный. Прокажённый. Мне позволительно общаться только с такими же, как и я. Однако Шатуна и Эм рядом нет.

Такими размышлениями я довёл себя до подобия депрессии. Погода, как назло, выдалась пасмурная, холодная.