Шатун

Когда в голове укрепилась мысль, что на сегодня достаточно, я шагал по узкой пустынной улочке, по которой когда-то с лязгом и звяканьем катался громоздкий трамвай, но года два назад маршрут закрыли, а вот рельсы остались.

От времени и того, что их не использовали по назначению, рельсы потемнели, заросли глиной и не слишком выделялись на фоне серого асфальта.

Вот так и люди, подумал я философски, темнеют и ржавеют, если остаются невостребованными. Я, например. Сижу дома, как сыч, дурею от безделья, и даже прогулка хандру не развеяла.

Чёрт бы подрал это либидо, усиленное ореховой диетой настоящего ниндзя! Неудивительно, что вегетарианцев год от года всё больше – размножаются, сволочи, да ещё как размножаются!

Я надеялся, что Шанин не манипулировал мной снова, как тогда, с Легионом. Не оставил меня одного в надежде, что я сделаю какую-нибудь глупость, которая в итоге сыграет ему на руку.

Я убеждал себя, что злиться на Шатуна нехорошо, поскольку он спас меня от тюрьмы или психушки, но скажите мне, ради всех богов, почему нельзя было взять меня с собой? Или хотя бы дать какое-нибудь задание, которые заняло бы меня в течение этой нескончаемой недели? Ну, кроме тренировки с йо-йо.

Впереди ещё четыре дня, и это если они вернутся вовремя, а не задержаться по непредвиденным обстоятельствам. Между тем время тащится как контуженная улитка, а часики тикают, будто к стрелкам прицепили гири.

По необычному стечению обстоятельств, мысль о часах мистическим образом материализовалась. Прямо по курсу к фонарному столбу были прикреплены большие уличные часы, как на железнодорожных станциях. Показывали время 20.48.

Подавшись какому-то неясному импульсу, я лихо вытянул из кармана за цепочку «Брегет». Глянул на циферблат – и офигел.

Секундная стрелка дёргалась туда-сюда, как сумасшедшая, минутная стремительно вертелась в обратном направлении, часовая медленно ползла туда же.

Я таращился на часы целую вечность, не веря глазам.

По проспекту позади с шумом проносились автомобили, надо мной нависло тёмное ночное небо, невидимые громады многоквартирных домов по сторонам освещались прямоугольниками окон. Где-то слышались голоса людей. Мир жил своей жизнью.

А вот часы сошли с ума. Или это я сошёл с ума?

От страха у меня потемнело в глазах.