Шатун

Занятие меня увлекло. Два часа я усердно мыл окна, вытирал везде пыль, драил пол. Передвинул всю мебель, чтобы добраться до самых потаённых мест. И неожиданно за диваном нашёл старинные и массивные карманные часы. На циферблате было выгравировано слово «Breguet».

Надо же! Наверняка кто-то из прежних постояльцев обшарил всю квартиру в поисках этих часов. Но за диван заглянуть не удосужился.

Часы были на цепочке. Эту цепочку можно было прицепить специальной клипсой к одежде. И цепочка, и корпус часов были, кажется, серебряные.

В интернете я узнал, что за них легко выручить нехилую денежку. Коллекционеры готовы отслюнить энное количество бабла. Я воодушевился на какое-то время, представляя, как я продаю эти часы богатому коллекционеру, потом махнул рукой – деньги мне особо не нужны, выставлять часы в инете на продажу рискованно: может объявится настоящий владелец. Оставлю-ка я их лучше себе на память.

Одна проблема: часы не ходили. Я завёл их, потряс, но секундная стрелка не сдвинулась с места и заветное тиканье под крышкой не раздалось.

На третий день отшельничества интернет, неработающие часы, тренировка с йо-йо, готовка и созерцание туманного города в окно обрыдли мне до тошноты. Скука смертная победила осторожность. Я покинул квартиру вечерком, надев очки, натянув шапку и шарф, благо тепло приходить в город не спешило. Сунул в карман часы на случай, если по дороге попадётся мастерская, йо-йо, взял в руки мешок с мусором после генеральной уборки.

Выбросив мусор, я допоздна гулял по городу. Мне встретилась вывеска часовой мастерской, но в это позднее время она должна была быть закрыта. На площади Поющих Фонтанов попался знакомый – учился в параллельном классе, позже перевёлся в другую школу. Мы были с ним знакомы, пусть и шапочно. Меня он не узнал в упор, хотя окинул ленивым взглядом. У меня в груди образовался ледяной ком, который рассосался не сразу.

Несмотря на пережитый стресс, я почувствовал облегчение: маскировка у меня что надо.

Гулять без цели и одному было почти так же скучно, как и сидеть дома. Но я слегка развеялся. На людей посмотрел, размялся, подышал вонючим загазованным воздухом большого города.

Ближе к девяти вечера, когда основательно стемнело и всюду зажглись фонари, я засобирался домой. Тем более слегка замёрз.