Шатун

– Это свинство какое-то!

Шаман Сонгок-Лу, потягивающий во время нашего разговора длинную трубку и вроде бы не прислушивающийся, покосился на меня и снисходительно улыбнулся.

– У них своя мораль, – сказал Шанин, уже не стараясь понизить голос. – А в чужой монастырь... Ещё не факт, что она забеременела от тебя. Так что остынь. Захочешь – можешь повторить сегодня вечером.

– Ну уж нет! – вырвалось у меня.

Сонгок-Лу выпустил облако сизого дыма и хрипло рассмеялся.

В другое время и другом месте я бы тоже рассмеялся над собственными словами.

Подумаешь, какой «облико морале» выискался! Симпатичная девушка в экзотических условиях всячески его ублажает, моет и стирает, а он ещё и морду воротит! Ребёнок, если он и родится, сиротой в этом дружном племени не останется, и это самое главное. Уж я-то знаю, что значит быть предоставленным самому себе. Все вокруг не переживают насчёт нас с Синильгой, спокойны, как сытые коалы, и мне тоже должно быть начхать.

Поскольку я перестал ломать трагикомедию по поводу ночных событий (но не перестал думать) и принялся за еду, Сонгок-Лу продолжил разговор, который они с Шаниным, видимо, вели до моего прихода.

– Нынче много мулли стало рождаться.

При этих словах он покосился на играющих поблизости Ухтан и Аранкона – мальчишку, который не умел отводить глаза. Откуда-то из-за шатров вышла Синильга в меховой парке, улыбнулась мне и увела за руку Ухтан. Меня поразила её улыбка – мимолётная, дежурная. Будто ничего и не было. Я привстал, расплылся было в улыбке – хотел подойти и поговорить, однако Синильга быстро удалилась с сестрёнкой.

Я для неё не человек, понял я, – племенной жеребец и больше никто. Стало противно и почему-то до ужаса обидно.

– Скучные, – отозвался Шанин. – Мулли – это те Беры, которые не умеют отводить глаза и общаться с медведями. Это я тебе, Валера, говорю.

– Силе Бера можно научиться, – кивнул шаман. – Но только если учиться с самого рождения. Однако не все учатся. Есть и безнадёжные. Мулли. – Он вздохнул. – В природе всё гармонично: мулли приходят, мулли уходят.

– Куда уходят? – не понял Шанин.

– Дух этих краёв забирает их по одному.

Шанин подобрался. Лицо напряглось, глаза посуровели. Он весь изменился.

– Какой дух, Сонгок-Лу? – с нажимом спросил он. – Ты мне не говорил о духах!

Метаморфозы Шанина старика не устрашили. Он как ни в чём не бывало затянулся трубкой.

– Какая разница? Это дела нашего племени. А ты – Шатун. Весной нас покинешь и вернёшься, когда приспичит. Если вообще вернёшься.