Шатун

Дома с батей? Дома у Тамары? В машине с Шаниным? В палатке посреди леса? В последнее время я где только не ночевал, и спросонья все эти места малость перемешались в голове.

Потом мозги прогрелись, и я, конечно, вспомнил, что лежу на низкой постели в шатре Синильги, под обалденно тёплым и лёгким одеялом из оленьей шерсти. Сквозь приоткрытый полог просачивался сероватый утренний свет, оттуда тянуло холодом, однако под одеялом было тепло и хорошо.

Синильги рядом не обнаружилось – ушла куда-то. Зато рядом, возле низкого столика, сидела на корточках морщинистая старуха и палочкой теребила шерсть – делала войлок.

На мгновение я испугался: Синильга – на самом деле древняя старуха и сейчас приняла свой настоящий облик? От Жутких всего можно ожидать.

На всякий случай негромко позвал:

– Синильга?

Старуха, до этого полностью меня игнорировавшая, повернула сморщенное, как горох Менделя, лицо в мою сторону.

– Какая я тебе Синильга? – проворчала она. – Слепой, что ли? Я же старуха!

Сконфуженный, я нашёл взглядом одежду – она сушилась возле печки, развешенная на конструкции из веток.

Я выскочил из-под одеяла и, всячески прикрываясь от старухи, оделся. Не попрощавшись, выскочил из шатра и пошёл на «городскую площадь». По дороге высматривал Синильгу, но она как сквозь землю провалилась. Шанин и шаман Сонгок-Лу вдвоём завтракали возле вновь разведённого костра.

– Это что за херня такая была? – прошептал я Шанину на ухо.

Он сразу догадался, о чём я говорю. Я б удивился, если бы он не догадался.

– Тебе не понравилось?

– Стас, я не об этом, блин...

– Племя Беров маленькое, и, если они не будут время от времени разбавлять кровь, то выродятся.

До меня не сразу дошло. А когда дошло, дар речи на минуту меня покинул.

– То есть она от меня хочет... родить, что ли?

– А ты не заметил, какие они тут все разные? Голубоглазые, зеленоглазые, блондины, брюнеты, шатены...

Я заматерился под нос.

– Я что же... буду папой??? Семнадцатилетним папой?

– Да не волнуйся, Валера, алименты платить не потребуется. Им от тебя вообще ничего не надо, кроме...

И он выразительно посмотрел на пряжку моего ремня. Так, во всяком случае, выглядело со стороны.