Странники во времени. II. Встречный (мой добрый приятель Ди)

Несомненно, этот укромный уголок отнюдь не блистал чистотой, а восхитительный букет «ароматов» из переполненных контейнеров мог надолго отбить аппетит у неподготовленного человека.

– Холодно… – пробормотал волшебник, останавливаясь у дерева, росшего рядом; похлопав себя по карманам, он достал початую пачку Marlboro и, вытащив зубами сигарету, прикурил от волшебной палочки, послушно скользнувшей ему в руку из потайного кармана.

Сделав долгую затяжку, он выпустил струйку дыма и, прикрыв рот ладонью, прокашлялся.

– Гм-м… Полагаю, – произнёс он негромко, глядя прищурившись куда-то поверх бетонного забора, – скрываться дольше уже не имеет смысла…

Ответа не последовало. Но разве может прийти ответ из пустоты?..

Оливер Флэминг придерживался иного мнения. Усмехнувшись, он покачал головой и, загасив носком ботинка брошенный наземь окурок, заглянул за мусорные баки.

– Можешь открыться, парень, – промолвил он, отчего-то обращаясь к куче истлевшего старого тряпья, вывалившегося из разорванных пластиковых мусорных пакетов, оставленных здесь кем-то из жильцов, на землю.

Окажись поблизости сторонний наблюдатель — он бы наверняка пришёл в немалое удивление от того, что произошло мгновение спустя. В воздух словно капнули проявителем: на фоне тускло поблёскивающей алюминиевой стенки мусорного контейнера начала «вырисовываться» маленькая мальчишеская фигурка.

На вид ему можно было дать не больше десяти-одиннадцати лет, хотя, возможно, он был старше.

– Да-а… – протянул Оливер Флэминг с улыбкой, при этом взгляд его оставался серьёзным. – Хитёр ты, брат!

– К-к-ка-ак в-вы… – пролепетал мальчик, таращась на волшебника с испугом и удивлением; его карие глаза казались ещё больше из-за тёмных теней, залёгших под ними. – К-к-как вы у-узнали, ч-ч-ч… ч-что я здесь?!

– Узнал, – отвечал Оливер, отмечая про себя, как сильно тот заикается.

– О-они… – тихо проговорил парнишка, низко опуская голову; похоже, он не уловил сарказм. – Я… н-нужен им.

Он нахохлился, как воробушек, скукожился, словно, будучи и без того мал ростом, хотел сделаться ещё ничтожнее, разве что не исчезнуть совсем. У Оливера сжалось сердце.