Лидер "Свободы" - 2

– Мне так никто сообщил, в чём меня собственно обвиняют?

Панкратов нахмурился ещё сильнее.

– Самойлов, вас обвиняют в поклонении Чернобогу и нападения на тринадцать членов команды “Гуляш из няш”, – судья заглянул в материалы дела. - А также в двух диверсиях, произведённых для того, чтобы команда не смогла найти выход из Разлома Гигахрущёвки и обратилась в веру Чернобога. Во время последней диверсии, вас едва не поймали с поличным, но вы убили Охотника Садко на глазах у остальных членов команды. Все четырнадцать выживших, вышедших во второй волне из Гигахруща, подтвердили эти слова.

Вдруг резко захотелось сказать “Да, это я Садко убил. И льдом все двадцать этажей проморозил.”

– Нет, вину не признаю, – усмехнулся я, сбрасывая наваждение. – Я не поклоняюсь Чернобогу, не употреблял чёрную слизь ни в какой форме, не устраивал диверсий против Охотников. Все мои действия, включая битву с Садко, были направлены на то, чтобы группа Охотников, – в голове заскребло ещё сильнее.

– Самойлов верит, что говорит правду, – Псов из ИСБ кивнул. – Возможно, его воспоминания были намеренно изменены жрецами Чернобога.

– Господа, так я могу спрашивать? – я ещё раз глянул на Панкратова и тот сделал жест рукой, “валяй” – Тогда у меня вопрос к графу Орлову. Наместник Воронежа с фамилией Живчик ваш человек?

Граф нагло усмехнулся и ответил будто милостыню мне бросая.

– Смотрю в детдоме не учат тому, как устроено общество. Я, как граф Орлов, присматриваю за всеми землями Воронежской области. В том числе и за землями барона Самойлова. А господин наместник, управляет городом и поставлен на эту должность самим Императором.

– Вот именно! – наместник нервно дёргает ручками и брызжет слюной. – Я отвечаю за город, только перед Императором.

Ух, какие змейки! И шипят так весело! Может их обоих на сапоги пустить? А то Живчик уж больно довольно улыбается, понимая что граф своим ответом смог выкрутиться.

– Спрошу по-другому, – ответил я, всё также глядя на Орлова. – Вы в курсе, что две недели назад по заказу наместника Воронежа, Живчика Георгия Степановича, на меня было совершено нападение с целью убить?

– Самойлов?! – Панкратов хмурится. – Какое отношение это покушение имеет к делу о Чернобоге?

– Самое прямое, господин судья, – отвечаю я, важно кивая.