Портниха и Смерть

С наслаждением повела плечами, поправляя бретельки.

– Спасибо! Такой лёгкий, высший класс!

– А теперь убирайся отсюда, радость моя, - велела Изабелла. - Или я тебя дотемна не выпущу.

Вернувшись в мастерскую, Изабелла включила на стареньком приёмнике «Радио Окситания» и порхнула за машинку. Музыка помогала взять хороший разгон и не отвлекаться, пока львиная доля работы не будет сделана, а там уж и вовсе жалко бросать, не закончив. Однако же, стоило ей простегать одеяльце, подобрать тесьму для сумочки и зелёную нитку в тон, как задорная песенка местной рок-группы оборвалась.

– Сегодня же заставлю Марчелло починить звонок, – проворчала Изабелла и пошла открывать.

На пороге стоял некто в чёрных кроссовках, чёрных джинсах и чёрной толстовке с капюшоном, и это в тридцатиградусную жару. Он был слишком высоким для мальчика вроде Леу, слишком тощим для взрослого мужчины и устало опирался на длинную косу с рукояткой из красно-жёлтого можжевельника и воронёным серебряным лезвием.

– Я пришёл к Изабо Кураж, – сказал голос, похожий на эхо в гулкой и тёмной пещере.

– Это я, здравствуйте.

Тощий рассмеялся так, что Изабелле захотелось с головой закутаться в пуховое одеяло, которое они с Марчелло привезли из Турции, и лучше бы вместе с самим Марчелло.

– Здоровья мне ещё никто не желал, мадам. В этом столько же смысла, как если бы я пожелал вашим усам и бороде дорасти до земли, – сказал гость и откинул капюшон.

На Изабеллу, не мигая, смотрели два каштана с шипастой кожурой вместо век, а больше под капюшоном не было ничего.

– Я давно заметил, что первым делом люди ищут у собеседника глаза, - сказал голос. - Хоть какие-нибудь глаза. Вас это почему-то успокаивает.

– Если хотите больше походить на человека, попробуйте цветные контактные линзы, – неожиданно для себя посоветовала Изабелла.

– Контактные с чем? – тощий издал потусторонний смешок.

– Ну, что-то же держит в воздухе каштаны!

– Лишь сила вашего воображения.

Изабелла прищурилась, и в воздухе проступили очертания черепа, украшенного сушёными дарами полей и садов. Над каштановыми глазами заколосились пшеничные брови, белёсый от кристалликов сахара инжир появился на месте носа, рыжие урючины стали румяными щеками, жёлтые цукаты из долек канталупы сложились в учтивую улыбку, а зубы были из пластинок миндаля, какими украшают пирожные.