Город и море

Все сложно.

Под ногами поблескивали в желтом свете опавшие листья. В темноту идти не хотелось, и я медлила, ждала, что он скажет.

– Я не чувствую магию. Я могу ей пользоваться, но интуитивно, неточно. Это как внезапная слепота. Поэтому иногда…

После некоторой паузы продолжил:

– Вчера ты сказала про серый коридор без окон, ведущий во тьму. Это то же самое. То же ощущение. Я говорю это, только чтобы ты не боялась. Только не меня, хорошо?

Поджал губы:

– Здесь, на Татарской, это особенно заметно.

– Мне здесь уютно.

Иногда до слез не хочется уходить домой. Я ведь очень плохо помню то, что было до Энска. Как-то обрывочно. Иногда кажется, что это и вовсе не мои воспоминания. А на Татарской живут славные люди. Мне с ними легко и они мне рады.

– Интересно. Но что-то же ты помнишь?

Я нахмурилась. Почему-то я очень редко думаю о том, что было раньше. Так безопасней. Спокойней. Может, я нарочно старалась все забыть? Может, там, в глубине моей памяти, хранятся события настолько страшные, что лучше и не пытаться их беспокоить? Что? Например, война.

Лагеря смерти, пытки, кровь… Алая, чужая. На расколотых камнях… разбомбленные остатки древней крепости… синее весеннее небо в пятнах облаков; сестра с повязкой на рукаве, «Держись, браток», носилки, усталый военный маг с перевязанной рукой… «Мама, как больно…»

– Не хочешь говорить?

– Не в этом дело, просто не помню. Не помню точно. Возможно, у меня была контузия… Эшелон шел на восток, был авианалет… Кажется… Мы бежали к лесу по насыпи, и… не знаю Вить, не помню.

Не спрашивай. Лучше расскажи про кулон Евдокии Леонтьевны. Что с ним?

– А этого не знаю я. Пока. Как узнаю – сразу скажу. Пойдем?

Мы шли по Краснознаменной. Это улица появилась пред самой войной, многоквартирные дома мерцали желтыми окнами, а летом, наверное, здесь было красиво и светло.

Где-то играла радиола. Далеко, на грани слуха: «Утомленное солнце», «Рио-рита». Кто-то боролся с тоской и одиночеством, но здесь, снаружи, было холодно и даже собаки не лаяли, стояла полная тишина.

Он взял меня под руку. Странным образом вот так, чувствуя рядом его локоть, идти было спокойно. Тишина не казалась натянутой струной, она просто была где-то неподалеку. В двух шагах, но не рядом. Не заглядывала в лицо.

Внезапно Витя сбился с шага.

Перехватил меня за руку, потащил вперед. Стало страшно, я попыталась вырваться, но вдруг услышала:

– Варька, тихо! Давай быстрей…

Свернули в проходной двор.

Пробежали мимо недостроенного сарая, пересекли еще один двор.