Город и море

И вот он уже снова играет в эту странную, бессмысленную игру.

Галка отвернулась. Ей хотелось плакать. Одновременно хотелось оказаться за тридевять земель отсюда, в неведомой, пугающей «эвакуации». Эвакуация, это такое место, навроде бомбоубежища, где все прячутся и ждут окончания войны.

И ведь знает прекрасно, что означает иностранное слово. Знает, а образ все равно рисуется этот: низкие потолки, сырые стены, тусклый свет. И ожидание, ожидание…

Как на вокзале, только хуже.

И еще хотелось домой. Больше всего на свете хотелось домой, в выстуженную, полупустую залу с пыльной мебелью и изморозью на подоконнике, где нечего делать и нечего есть.

Грохнуло совсем рядом. Медленно зашуршал, ссыпаясь по трещинам, иссохший и раскрошившийся раствор. Посыпалась известка. Мигнула свечка. Мигнула, но не погасла. Стекло звякнуло жалобно и немузыкально, должно быть, треснуло.

Вовка сорвался бежать на улицу, но Шед скомандовал:

– Стоп. Никуда не бежим, сидим спокойно. Слушаем.

Дом рушиться явно не собирался.

– Отлично. Давайте-ка за мной…

Шед открыл люк в полу, Галка уже видела, как он оттуда выбирался. Картинным жестом пригласил ребят спускаться вниз.

Первым на приставную лестницу ступил Вовка. Ну, еще бы. Оказывается, под полуподвалом их старого дома есть еще и самый настоящий подвал. А он-то и не знал об этом. Потом спустилась Галка, помогла слезть Варе. Шед шел последним. Он по дороге хлопнул по стене, загорелся тусклый электрический свет. Люк над головами захлопнулся, и стало непривычно тихо.

Галка огляделась. Комнатка вряд ли больше той, что наверху. Зато есть три двери, а кроме них потрепанное кресло и столик-конторка. На столике тетрадь в клеточку, с косыми линейками, как для первоклассников, пачка писем, перевязанная белой тряпочкой. Треугольные такие письма… интересно, от кого?

Ребята остановились у кресла, не зная, что делать дальше.

– Здесь будете спать, – Шед открыл одну из дверей.

– А тут уборная.

Галка подошла к третьей двери.

– А тут что?

– А тут – ничего.

– Это что, нарисованная дверь?

– Совершенно точно. Нарисованная.

Галка хотела было обидеться, но в последний момент передумала. Присмотрелась. Неизвестно, как сама дверь, а вот щель между ней и косяками точно была нарисована.

У Буратино за нарисованным очагом была скрыта настоящая дверца… с тайной… и золотым ключиком.

Она промолчала, но подумала, что у нее к Шеду копятся вопросы. И некоторые из них придется задать.