Город и море

Долг велит надеяться на непогрешимость трибунала морского патруля, который, кстати, уже однажды ошибся. Пойти против собственного понимания чести и справедливости. Но может быть, все не так страшно? И на этот раз командование разберется, кто прав, кто виноват?

Да-да, в нынешнем-то хаосе, после гибели линкора. До того ли им будет? Ведь никто не знает, скольких старый линкор забрал с собой.

– Я вас не выдам. Но и с вами не пойду. Не хочу увязать в этом. Меня могут счесть предателем. Не хочу знать больше того, что уже знаю.

Хорвен снова кивнул, как будто ждал именно такого ответа. Потом все-таки совершил еще одну попытку:

– Капитан однажды у меня спросил, чего я боюсь. Почему ничего не делаю для спасения города. Он считал, что я могу что-то сделать. Потому что от жизни города зависит и моя жизнь. Но я не видел, почему город нужно спасать. Мне он казался огромным и незыблемым, казалось, что он был всегда и будет всегда. Это не так. Слышите, Роджер? Город стар. Он гибнет.

– Я помню. Вы сказали приставу там, на линкоре, что-то подобное.

– Я не капитан и даже не Даниэль. Но вижу, что вы можете понять не только это. Идемте. Это недолго и вы всегда сможете уйти.

Доктор проверил, надежно ли застегнута сумка на поясе. Он не стал убеждать Роджера, просто пошел вперед. И Хорвен пошел за ним, отстав всего на шаг. Они словно предложили Роджеру решать самому. И он, дав им отойти по склону шагов на пятнадцать, насвистывая, двинулся следом.

Над Корабельной всегда кружатся птицы.

– Это чайки, – рассказал Хорвен. – Они, наверное, прилетели сюда вместе с кораблями. Здесь слишком высоко для них, однако приспособились как-то.

– А что они едят на скале?

Вопрос был дурацкий, Роджер сам это понял.

С Корабельной весь город как на ладони. С гибелью линкора он изменился. И сверху заметней стало то, о чем в самом городе можно было только догадываться.

– Страшно… – пробормотал доктор. – Как все изменилось…

Исторически так сложилось, что все небольшие и более маневренные суда оказались пришвартованы выше тяжелых многотонных кораблей. И опустели они первыми: запас угля на них был небольшой, продуктов и иных ресурсов они не несли.