Город и море

А я рассказывала о городе, который только через прицел винтовки выглядит живым, и о кошках, которых на улицах все меньше, и о Клаве, и о квартире, в которой живу. Квартире, окна которой выходят на зону отчуждения стадиона.

Я не могла знать точно, слышит он меня, понимает ли. Но остановиться не могла. Так было правильно.

Глебов молча подхватил зомби под локоть и увел в дом.

– Ну, мне пора. – Сказал Юра. – Вот, держите. Это моя визитка. Вдруг решите когда-нибудь позвонить.

Мне стало совестно. Как ни крути, если бы не этот парень, меня бы уже не было.

– Юр, подождите. Только не уходите никуда!

Я решила, что это отличная идея – подарить Юре мой сегодняшний этюд. На котором кусочек парка с березами и дом. Дом, очерченный скользящими лучами, с быстрыми тенями и бликами солнца на стеклах. Дом, не такой как сейчас, а такой, каким бы он мог быть, если бы однажды в нем не поселилась беда.

Я протянула Юре картон. Запоздало подумала, что глупо вот так отдариваться за собственную жизнь… но с другой стороны, а как иначе?

– Вот… это вам.

Он взял подарок. Как-то странно посмотрел на меня, а потом быстро распрощался и уехал. Как будто вспомнил, что надо спешить.

В дом возвращаться не хотелось, но еще одно дело осталось неоконченным.

Глебова я нашла в комнате, где хранились инструменты. Кажется, он искал лопату – утренняя могила так и осталась не закопанной.

– Лопата там, на улице. Мы про нее забыли.

– Точно.

– Я хочу с вами поговорить.

– Да, конечно. Слушаю.

– Не здесь. Это важно.

– Хорошо, идемте.

Мы вышли на крыльцо, Глебов закурил. Над кладбищем плыл теплый вечер, солнце казалось жидким металлом, готовым вылиться на горизонт. Так уже было однажды.

– Послушайте… если надежды нет. Зачем вы его мучаете? Он же сам все понимает. Он видит, что вы не можете помочь… я же… я пусть немного, но побыла на его месте. Так нельзя. Он не заслуживает такого, это как тюрьма. Кто он вам? Друг? Родственник?

Глебов нервно потер лоб, выкинул окурок в кусты.

Ответил:

– Как врач я должен бы с вами согласиться.

И вошел в дом, плотно прикрыв дверь.

Почему я не догадалась? Все же было к одному… почему я сразу не догадалась? И теперь мои слова будут висеть в воздухе, пока не сбудутся… или не рассеются. Почему я всегда сначала говорю, потом думаю?

Солнце сплющилось, проталкивая себя за линию горизонта, потеряло большую часть своего блеска. Еще немного, и станет совсем темно.