Город и море

И часть (большая) из них приходится на конец 90-х и нулевые.

Первая картинка запомнилась аж из 1994 года. Мне шестнадцать, я в компании костромских ксп-шников еду на Грушинский фестиваль. В первый раз. Зеленый прожаренный насквозь поезд дребезжит зимними стеклопакетами и пахнет колбасой как может пахнуть только прожаренный насквозь поезд южного направления. Песенки шепотом, чтоб соседей не пугать, питерские ролевики в соседнем купе, ночные стоянки (да, поезд сильно отстал от графика – стояли подолгу, «остывая», чтобы не рванули баки с водой, как по секрету пугала проводница…).

И вот, внезапно – станция Арзамас -16, закрытый город, перрон. Пустой – стоянка вечерняя. И вот, по этому пустому перрону медленно и важно движется бабка с сумкой на колесиках, заполненной коробками с холодным пивом. Идет она вдоль поезда и призывает покупателей: «Пиво-пиво-пиво – пиииииво! Пиво-пиво-пиво – пиииииво!»

И только спустя несколько мгновений до меня доходит, что интонация-то ассоциативно знакомая. Как в фильме про Ивана Васильевича, который меняет профессию, когда «царя, царя!» превращается в «шайбу, шайбу!», помните?

Один в один же: «цыпа-цыпа-цыпа-цыыыыыпа!»!

Жаль, выяснить, каково то пиво на вкус мы не успели – именно та стоянка оказалась единственной радикально короткой.

Минуты две.

Дорожная зарисовка №2 Чучух-чучух, папа!

Ну, помните, да? Совпадения случайны, персонажи вымышлены.

Мизансцена: ночной поезд Кострома-Москва, год… не знаю, две тысячи двенадцатый, может чуть раньше. Ехать до МСК мне семь часов, но поездка скучная – вагон полупустой, все сразу спать легли, свет притушен.

Я тоже на своей верхней боковой в последней секции у туалета почти сплю. И вот мы подъезжаем к славному городу Ярославлю. Времени – начало третьего ночи, вагон, в том числе и места подо мною, заполняются пассажирами. Надо сказать, я сначала вздохнула с облегчением: на нижнюю полку подсаживается семейство – мама, папа, сын лет шести-семи. Машут им с перрона бабушки-дедушки, соседи устраиваются, переговариваясь шепотом.

Мама:

– Смотри, Петь, огоньки качаются! Скоро поедем! Чучух, чучух…

Петя (не помню как звали этого юного философа на самом деле, пусть будет Петя), молчит, даже не кивает.

Не найдя отклика в сыне и заметив, что я не сплю, мама обращается уже ко мне:

– Знаете, мы едем в Москву к доктору. Обследоваться. У нас таких докторов-то в Ярославле нет. так мы в Москву… Петь, смотри, сейчас мы поедем, и фонари поедут, только в другую сторону: чучух, чучух!..